Народ, да!
Шрифт:
Олень-охотник, поняв все, очень огорчился, ему было жаль молодых оленят. А вечером вожак сказал ему:
— Не грусти. Так было нужно.
Прошло много лет. Олень-охотник стал старым опытным оленем, он не забыл о том, что когда-то был человеком, он постоянно вспоминал о той жизни. Старуха, верно, уже умерла… жена вышла замуж… а сыновья? Они стали уже взрослыми мужчинами, смелыми охотниками, думал он.
Ему захотелось увидеть свое иглу. Днем и ночью он думал об этом. Однажды он рассказал обо всем своему верному другу — вожаку. Как ни любил он своих новых братьев, его
Чем ближе были человеческие жилища, тем чаще на его пути попадались ловушки, капканы. Нюх старого оленя помогал ему обойти их. Но когда он завидел свое родное иглу и подумал о предстоящей встрече, позабыв обо всем, он бросился вперед… Он бежал, высоко подняв голову, не глядя, куда ступает его нога… и угодил в капкан.
Неподвижно лежал он на снегу и ждал, что будет.
Вдруг появились двое юношей. Когда они увидели оленя, попавшего в капкан, они радостно закричали. Это был победный клич. Они с ножом в руках приблизились к нему, но вдруг олень-карибу заговорил с ними человеческим языком. От удивления юноши застыли на месте.
— Освободите меня из капкана и снимите с меня скальп, — попросил их олень.
Юноши не верили своим ушам и в нерешительности смотрели друг на друга.
— Прошу вас, послушайтесь меня — скальпируйте меня! — молил олень-карибу.
Юноши послушались его, и едва они начали снимать скальп с оленя, как увидели под его рогами человеческое лицо. Юноши выронили острые ножи, а из шкуры оленя вылез человек. Это был высокий, сильный старик.
— Отведите меня в ваше иглу, — сказал он юношам.
Юноши подчинились.
Втроем вошли они в дом. Жена сразу узнала старика — ведь она так долго ждала его. Старуха теща давно умерла, а двое юношей были его сыновья.
А потом… Потом охотник был счастлив, что снова стал человеком, а легенда о нем еще долго жила среди эскимосов да и поныне живет.
Нанук
Перевод Т. Каминской
Однажды в иглу у одной эскимосской женщины родились два мальчика-близнеца. Назвали их Нануками. Были они очень некрасивыми. Посмотрела на них женщина и заплакала, запричитала.
— Какие же они уроды! Ай-ай-ай! Нет, никогда не смогу я привыкнуть к ним, не смогу полюбить их! Ах, я бедная! Ах, я несчастная!
— Не отчаивайся, не горюй! — уговаривал ее муж. — Смотри, какие они зато сильные! Вырастут малыши и станут хорошими охотниками. Вот увидишь!
Но женщина продолжала плакать. И действительно, мальчики не были похожи на других детей — лица их были покрыты густыми волосами, а из-под волос только поблескивали маленькие глазки. Молодая женщина отказалась кормить детей и выбросила их за дверь прямо в снег.
Один очутился посреди Ледовитого океана и превратился в Нанука — белого медведя.
Хотя с тех пор прошло много лет, считается, что медведи и эскимосы — братья.
Однажды охотник Улуксак шел по следу зверя и вышел на лед. Не успел он сообразить, где находится, как услышал страшный грохот и увидел, что лед раскололся и его льдину несет от берега в открытое море. Носило его льдину по морю несколько дней и ночей. Улуксак съел последний кусок вяленого мяса и, чтобы хоть как-нибудь утолить голод, начал жевать свои мокасины. И вдруг из ледяной расщелины появилась голова огромного белого медведя. Улуксак испугался, что зверь бросится на него, и закричал:
— Пощади меня!
И, о чудо! Нанук — белый медведь проворчал ему что-то в ответ, вылез на льдину и растянулся у самых ног Улуксака, стараясь согреть его своим телом.
— Не бойся, Улуксак, я тебе лишь добра желаю. Я друг твой.
Нанук ловил рыбу, кормил Улуксака, и они прожили несколько счастливых дней. Вскоре ветер переменился и погнал льдину в сторону берега, туда, где находилось эскимосское селение. Настало время прощаться. Улуксак сказал Нануку:
— Дорогой брат, подари мне что-нибудь на память о нашей встрече. Ведь из эскимосов никто не поверит мне, что мы встретились с тобой…
— Да, Улуксак, ты, пожалуй, прав! Нужно подумать…
Наконец Нанук оторвал от своих лап длинный кусок кожи.
— На, возьми на память! Будешь этим шнурком подвязывать мокасины.
В этот же миг льдина коснулась прибрежного песка и Улуксак прыгнул на землю.
— Прощай, Нанук!
— Прощай, Улуксак!
Весь поселок выбежал встречать Улуксака. А вечером он стал рассказывать родным и друзьям о том, что с ним приключилось, но ему не верили. Тогда он отвязал шнурок — подарок Нанука — и показал его охотникам. Никто из эскимосов не видал до сих пор такого крепкого шнурка. Долго рассматривали они его, да так и не смогли понять, из чего и как он сделан.
С тех пор история о белом медведе Нануке и охотнике Улуксаке известна каждому, кто жил или побывал на Аляске.
Лиса и Ворон
Перевод Т. Каминской
Ворон, самая коварная из всех северных птиц, и Рыжий Лис, самый злой из всех зверей Арктики, давно возненавидели друг друга, хотя вида и не показывали. И вот однажды, когда мороз сковал лед на реках и озерах, подлетел Ворон к иглу, где спал Рыжий Лис.
— Здравствуй, Рыжий Лис.
— Здравствуй, Ворон.
— Солнце светит, снег сверкает. Не хочешь ли пройтись со мной вон к тем холмам?
— С удовольствием.
— А соревнование на льду? Не помериться ли нам силами?
— Пожалуй!
И они, весело болтая, взобрались на вершину холма, у подножия которого было маленькое озеро, затянутое утренним ледком.
— Съезжай первым, друг Ворон.
— Нет, нет, первый — ты…
— Ну что же, я не прочь.