Народ

Пратчетт Терри

Он посмотрел, как Атаба подходит к Прадеду, а потом поспешно шагает назад, услышав треск.

"Моё тело боится, но я сам не трус, - подумал он. – И больше не стану бояться. Никогда. Не теперь".

Впереди появился свет. Он возник внезапно, стоило им пройти плавный поворот коридора. Подойдя ближе, они различили красные, желтые, зелёные отблески. Атаба застонал и остановился. Мау понял, что именно поэтому он сам ни за что не остановится. Он посмотрел вперёд, и увидел, что пол туннеля плавно снижается.

– Останься

и присмотри за стариком, - сказал он девушке-привидению. – Не хочу, чтобы он убежал.

"Меня не остановит мой собственный мочевой пузырь, который вот-вот лопнет, - думал он, торопливо продвигаясь вперёд мимо молчаливых Прадедов. – Не остановят мои ноги, которые хотят бежать прочь, не остановят страшные картины, мелькающие в моём воображении". Он бежал вперёд, вслед за светом своего фонаря, снова и снова повторяя эту клятву, пока, как в своё время капитан Робертс, не ощутил, что пора поменять её слова. "Меня не остановит тень, что рождается из света, потому что я должен во тьме встретить собственный страх, и протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему, а он протянет руку навстречу мне…"

Пальцы Мау прикоснулись к его собственному отражению в гладком золотистом металле: коридор перегораживала металлическая стена высотой в человеческий рост.

Мау приложил к поверхности ухо, но ничего не услышал. Мау толкнул её – стена не шелохнулась.

– Я хочу, чтобы вы вернулись туда, откуда пришли, - сказал он остальным, когда они догнали его. – Мы глубоко под землёй. За этой стенкой может быть вода.

Он несколько раз ткнул в металл своим ломиком. Металл был мягким, но очень толстым. Окружавшие его стены тоннеля были сложены из обычного на острове мягкого камня, и попытаться разрушить их показалось Мау более удачной идеей. Под ударами ломика камень вскоре начал крошиться, через некоторое время раздалось шипение, из дыры повеяло влажным солёным воздухом. Значит, море и правда недалеко, но они пока что выше уровня воды.

Он позвал остальных и удвоил усилия, удивляясь, как легко поддается камень под ударами железного ломика. Открылась дыра во тьму. Снова повеяло сыростью, в темноте слышался тихий плеск волн. В свете фонаря он разглядел несколько белых ступеней, ведущих вниз.

Что же это? Коридор ведет в какую-то морскую пещеру? Их было немало в утёсах на западной стороне острова. Дети исследовали эти пещеры с начала времён, и ни разу ещё не нашли ничего особенно интересного.

Но свет фонаря отразился от чего-то блестящего.

– Я пойду с тобой, - сказала Дафна.

– Нет. Оставайся здесь. Это может быть опасно.

– Да. Именно поэтому я должна пойти с тобой.

– Проход закрыт уже давным-давно! Что там может навредить мне?

– Ты сам сказал, что это может быть опасно! – резонно возразила Дафна.

– Я войду первым, - заявил Атаба. – Если там Локача, я первый протяну ему руку.

– Я не собираюсь ждать вас здесь, посреди трещащих мертвецов! – возмутилась Дафна. – Да, я знаю, что

это всего лишь тонковьюн, но такое знание мало помогает.

Все трое посмотрели друг на друга, а потом одновременно попытались протиснуться сквозь узкий проход в пещеру, наполненную затхлым воздухом. Он пах гнилью, как будто воздух может гнить.

Лежавшие за золотой дверью ступени были из божьих якорей. Их украшали гравировки, в точности как божьи якоря на берегу, но некоторые рисунки занимали несколько камней разом. Там и сям камни потрескались, некоторых не хватало.

"Всего лишь куски камня, - подумал Мау. – Почему мы решили, что они достойны поклонения?" Он поднял фонарь повыше и увидел – почему.

Впереди, по колено в воде, стояли огромные, сияющие белизной статуи богов – пузатый Воздух со своими четырьмя сыновьями на плечах, блестящая Вода, свирепый Огонь со связанными руками – в точности, как гласила легенда. Воздух и Вода держали в руках по огромному каменному шару, а шар Огня балансировал у бога на голове, сияя красноватыми отблесками. Там была и четвёртая статуя, бледная и разбитая на куски: её отколотая рука валялась на дне водоёма. Мау подумал: "Это Имо. Разбитый. Посмею ли я найти его лицо?"

Атаба вскрикнул (и в туннеле от его крика слабо шевельнулись мертвецы):

– Ты видишь? Ты видишь их?! – почти всхлипывал жрец, задыхаясь затхлым воздухом. – Узри богов, демон!

Он согнулся и зашёлся в кашле. Воздух определённо был плохим: каждый вдох приносил смерть вместо жизни.

– Да, я вижу, - ответил Мау. – Всего лишь каменные статуи, Атаба.

– А ты чего ждал, богов во плоти? И разве ты видел когда-нибудь, чтобы камень так сиял? Я был прав, демон, я был прав в своей вере! Теперь ты не сможешь отрицать это!

– Я не могу отрицать то, что вижу. Но я могу задавать вопросы, - возразил Мау, когда старик снова закашлялся.

Мау взглянул сквозь тьму на слабый свет фонаря Дафны.

– Нам надо уходить, сейчас же! – крикнул он. – Скорее! Даже огонь задыхается здесь!

– Всего лишь статуи, - откликнулась Дафна. – Но они… они прекрасны!

Где-то рядом с ней раздался скрежет камня о камень.

Атаба страшно кашлял. Казалось, каждый вдох обдирает ему горло, словно пилой.

Мау взглянул на слабый огонёк своего фонаря и снова закричал:

– Мы должны уйти, немедленно!

– А ещё тут лежит скелет!
– отозвалась Дафна. – И у него… Поверить не могу. Лучше вам самим посмотреть! Взгляните только, что у него во рту!

– Вы что, хотите дождаться, пока фонари погаснут, и бежать обратно в полной темноте? – завопил Мау (в туннеле снова шевельнулись Прадеды).

Кажется, подействовало. Мау заметил, что фонарь Дафны сместился к выходу из пещеры. Когда он приблизился к ней, она тяжело дышала, а её фонарь светил оранжевым светом вместо белого.