Народы моря

Великовский Иммануил

Чтобы настолько далеко отойти от традиции, египетский художник должен был испытать почти непреодолимое влияние иранского искусства, или, что вполне возможно, эта картина была создана персидским художником, состоящим на службе у Рамзеса III. Мы знаем, что в персидскую эпоху между Персией и Египтом происходил обмен художниками¹. Разве персидский головной убор на Исиде не является признаком глубочайшего, отнюдь не эпизодического, влияния персидского искусства на египетские религиозные идеи четвертого века, ошибочно отодвинутого на восемь столетий в прошлое?

'

ГЛАВА V

ОТ РАМЗЕСА III ДО ДАРИЯ III

Последние Рамессиды

На

предшествующих страницах мы сопоставили исторический материал из греческих и египетских источников и пришли к выводу, что Нектанеб I у греческих авторов – это аЬег е§о Рамзеса II! у современных историков, или Узимаре-мерамун Рамессе-хекаон на египетских царских монументах и в официальных папирусах. В свое время, и в особенности среди греков, он был известен как Нектанеб – имя, которое он мог от случая к случаю использовать в менее формальных ситуациях. Так ли это было и имел ли Рамзес III, как это бывало с друга-' ми фараонами, более одной серии царских имен, или разные имена как царь Верхнего и Нижнего Египта Нектакеб греческих авторов – это то имя, под которым им был известен этот монарх? Установив это, мы можем рассчитывать на то, что-некоторые сложные проблемы истории поздних Рамессидов смогут быть разрешены. «Если верно, что народ, не имеющий истории, счастлив, то Египту, должно быть, больше повезло при маломощных потомках Рамзеса III, чем при самых известных фараонах»¹. Полностью тот период, в течение которого эти потомки занимали трон, продолжался, как считается, только в течение двух поколений (1170-1100 гг. до н. э.), хотя после Рамзеса III правили еще восемь царей с этим же именем от IV до XI. После этого, как предполагалось, династия угасла при неизвестных обстоятельствах.

Определив, что Рамзес III – это Нектанеб I у греческих авторов, мы должны признать этот вывод решающим, но наша попытка воссоздать подлинные личности поздних Рамессидов остается гипотетической из-за скудности информации, которая с ними связана.

Мы предпримем попытку, даже если она будет весьма 1реждевременной, внести некоторую ясность в историю наследования престола, опираясь на то, что нам известно о преемниках Нектанеба I, а также о некоторых его предшественниках. С другой стороны, некоторые детали, не объясненные в греческих источниках, проясняются, когда привлекается материал, касающийся Рамессидов.

Неизвестно, например, при каких обстоятельствах Тахус наследовал Нектанебу I и на каком основании племянник Тахуса заявлял о своих правах на престол, поднял мятеж против Тахуса и занял его трон: он известен как Нектанеб II Расскажут ли нам памятники о том, какие основания были у Нектанеба II для претензий на тро»?

Еще до того, как умер Рамзес III, уже начались интриги среди его жен, обитательниц его гарема и офицеров царской стражи. После смерти фараона один из принцев, возможно законный наследник, его мать и несколько других лиц были обвинены в заговоре против покойного монарха. Другой принц, не являющийся прямым наследником, усадил себя на трон, арестовал военачальника и некоторых придворных и устроил суд против своего сводного брата и его камарильи, пытаясь доказать, что против его отца был устроен заговор. Пространный документ, касающийся этого суда, существует¹; несколько сторонников принца были осуждены на смерть от руки палача, а другие были изувечены. Обвиняемого принца, однако, заставили покончить с собой с помощью яда – приговор, не чуждый Греции четвертого века: в ходе процесса афинян против Сократа (399 г. до н. э.) был вынесен смертный приговор, принуждающий осужденного выпить яд. Принц, который поднялся на трон, известен нам как Рамзес IV, но мы считаем его Тахусом греческих авторов. Рамзес IV «заявлял, что он законный царь, а не узурпатор. Впрочем.он, вероятно, слишком рьяно защищался», – писал один современный автор. Говорилось, что от времени Тахуса не сохранилось ни одной надписи, но если Рамзес IV – это Тахус, то надписей имеется множество, и загадка исчезает.

Цари, следовавшие за Рамзесом III, обычно добавляли к другим своим тронным именам и эпонимам имя Рамзес. Такой же обычай существовал в императорском Риме, когда имена Цезарь или Август, скорее в форме титула, добавлялись к именам римских императоров в качестве некоего прозвища. В действительности 'это был Рамзес II, правивший перед Рамзесом III, чье имя стало добавляться к любому имени царя, занимавшего трон, или претендента на трон.

Рамзес IV царствовал шесть лет и был смещен при обстоятельствах, о которых иероглифические

тексты не содержат никакой информации. О Рамзесе V почти ничего не известно: должно быть, он был юным соправителем у своего отца Рамзеса IV. Он умер от оспы. Рамзес VI, однако, оказался сыном осужденного принца и внуком Рамзеса III. Захватив трон, он отомстил за своего отца, уничтожив имя Рамзеса IV на всех монументах и заменив его своим собственным. Он также присвоил себе недостроенную могилу Рамзеса V и таким образом, обеспечив себе трон при жизни и могилу после смерти, начал бурное строительство во всех частях своего государства. Мы узнаем его в Нектанебе II у греческих авторов. И как мы вскоре прочтем, он восстал против своего дяди и вслед за ним взошел на трон.

Рамзес VII и Рамзес VIII были просто претендентами, не оставившими никаких следов в истории, кроме заявленных прав на престол. Были также Рамзес IX, X и XI, но ими и их истинными позициями в династии Рамессидов мы займемся позже на последующих страницах. Существует, однако, общее мнение, что линия от Рамзеса III до Рамзеса VIII, а также от Рамзеса IX до Рамзеса XI неясна и что, следовательно, нет доказательств их непрерывно-То следования от Рамзеса III до Рамзеса VIII.

С этими скудными фактами, известными о Рамесси-дах, мы предпримем попытку установить личности преемников Рамзеса III-Нектанеба I.

С того дня, когда Неферитос освободил Египет, за шестьдесят лет своей независимости страна увидела девять или десять царей, некоторые из них правили всего в течение недель, а другие оставались ^только претендентами.

«Дитя», призванное на помощь фараону

Когда Артаксеркс II умер (359 г. до и. э.), его сын Охус был провозглашен царем под именем Артаксеркса III. Чтобы защитить трон от любых попыток захвата одним из его родных или сводных братьев, он обрек их всех, численностью в восемьдесят человек, на смерть.

Артаксеркс считал своей главной задачей новое завоевание Египта, потерянного его отцом, и уже в начале своего царствования начал готовиться к военной экспедиции. За род до того, как Артаксеркс-Охус занял трон Персии, Тахус (Рамзес IV), лишив своего старшего брата права наследования, поднялся на египетский трон. Обеспокоенный угрозой войны с персидским царем, Тахус направил приглашение спартанскому царю Агесилаю, чтобы тот явился ему на помощь за определенное вознаграждение. Старый воин находился на пороге своего восьмидесятилетия.

Агесилай привял роль наемника и поплыл в Египет. Плутарх, писавший четыре столетия спустя, рассказывает, что, по его мнению, а возможно, и по мнению современников Агесилая, такой поступок не приличествовал закату жизни человека, который более трех десятилетий «был величайшим и самым влиятельным из эллинов». Но Ксено-фонт, который знал Агесилая лично, представил доводы в его оправдание.

Агесилай был проницательным психологом. Ксенофонт говорит нам, что «у него была привычка общаться с людьми самого разного сорта, но сближаться только с достойными… Когда ему случалось слышать, как люди хвалят или бранят других, он считал, что в такой же мере постиг характер критиков, как и тех, кого критикуют… Клеветников он ненавидел больше, чем воров»¹.

Этот прославленный воин и предводитель должен был вызвать лишь враждебность у египтян, непривыкших к свойственному спартанцам пренебрежению к помпе и церемониям. У Агесилая, кроме того, была невыигрышная внешность.

«Насколько благосклонна была к этому великому человеку природа, наделив его блестящими качествами ума, настолько он ощутил ее недоброту по отношению к своему телу: он был невзрачен, мал ростом и хромал на одну ногу. Все это придавало его внешности нечто отталкивающее, и посторонние, глядя на него, испытывали к нему только презрение, в то время как те, которым известны были его заслуги, неустанно им восхищались. Такая судьба ждала его, когда в возрасте восьмидесяти лет он пришел в Египет на помощь Тахусу и расположился со своими людьми на берегу без какого-либо навеса, имея вместо ложа солому, покрытую кожей, и все его сподвижники устроились так же, в простой и сильно поношенной одежде… Весть о его прибытии скоро дошла до царских чиновников; ему принесли различные дары. Но когда чиновники спросили об Агесилае, их едва удалось убедить, что он один из тех, кто сидит перед ними». Когда Агесилай выбрал лишь несколько из принесенных ему подарков, а остальные приказал унести, «варвары посмотрели на него с еще большим презрением, считая, что он сделал выбор лишь по невежеству, не понимая, что именно ценно»².