Нарушитель
Шрифт:
Арч не успел вдоволь налюбоваться космопортом — строй, в котором летел их бот, нарушился. Словно шарики в гигантской четырехмерной головоломке, летающие суда перестраивались, менялись местами, и вот уже Арч с Ликкой оказались в гуще «двоек» и «четверок», скучившихся, едва не задевающих друг друга боками. А над ними, столь же тесной армадой, неслись двадцатиместные диски, и сквозь их гущу едва виднелись расположившиеся еще выше стоместные сфероиды.
— Мне всегда не по себе, когда я попадаю в такую теснотищу, — пожаловалась Ликка. —
— Исключено. У лоцманов продублированы все операционные цепи, плюс эхо-контроль на выходе. Да и наш автопилот начеку.
— Знаю. И все равно как-то боязно.
Прозрачная, посверкивающая громада главного корпуса надвинулась, поглотила разделенный на эшелоны летящий рой. Спустя несколько мгновений бот Арча и Ликки уже опустился в посадочную чашу на карусельной стоянке. Они вышли, эскалатором поднялись в ближайший зал, продольно располосованный движущимися дорожками, уставленный рядами двойных кресел. Подойдя к справочному автомату, Арч подтвердил заказ на рейс в 20.40, узнал, от какого портала курсирует вагончик на кассету.
— У меня есть еще около получаса, — сказал он. — Если вы не передумали насчет сока, я к вашим услугам.
— Полный восторг, — отозвалась Ликка, беря его за руку.
Бегущая дорожка перенесла их в другой конец трапециевидного зала, к балконному кафетерию. При виде вращающихся стеклянных дверей Арчу невольно вспомнились турникеты Тхэ, и тут же пошла, пошла разматываться в памяти ниточка… Опять он ощутил себя чужим и ненастоящим в привольном, светлом мире, где пространство не загромождено подслеповатыми небоскребами и угрюмой, вечно спешащей толпой. Словно бы не он сидел, откинувшись в кресле, высоко над космодромом, и не ему улыбалась бойкая девушка, похожая на Аму. Все казалось нереальным — балконные перила, простор, ветерок, поигрывавший длинными, солнечного цвета прядями, выбившимися из-под цветной тесьмы. Он не удивился бы, доведись ему сейчас очнуться в закутке за вонючими контейнерами с маринованными водорослями, в жару и предсмертных корчах…
— Так и будем сидеть? — осведомилась Ликка, поправляя волосы. — Ухаживайте за мной, пожалуйста, ухаживайте. Закажите стаканчик ларгатового.
— А что к нему? — Арч встряхнулся, выдвинул сбоку столика наборную клавиатуру.
— Ничего.
— Может, съедите хоть что-нибудь за компанию? Сам я не прочь перекусить.
— Ладно, берите мне то же, что и себе, — она прыснула и добавила. — Только вдвое меньше.
Пока он делал заказ, Ликка вертелась, бесцеремонно разглядывая сидевших за соседними столиками.
— Не кажется ли вам, что напротив вас сидит самая красивая девушка среди всех присутствующих? — спросила она.
— Кажется, — подтвердил Арч.
— А сами вы не могли догадаться и сказать об этом? Что вы можете добавить?
— Что я крайне польщен.
Подкатила тележка с напитками и едой. Переставляя на столик стаканы и блюда, Арч подумал, что
Ликка подняла стакан с густым фиолетовым соком, кивнула Арчу.
— За ваше важнющее задание. Успеха вам, ну, и все такое.
— Благодарю, — он отхлебнул сока и принялся за еду.
— Послушайте, Арч, — спросила Ликка, оставив иронический тон. — Что вас так гнетет? Не отпирайтесь, я же вижу.
— Пустяки. Предстартовый мандраж новичка.
— Будь по-вашему. Не хотите говорить, значит, не надо. А почему вас никто не провожает? У вас на Альции ни друзей, ни родных, да?
Подперев голову рукой, она смотрела на него с неожиданной серьезностью и грустью. Чужая, бесконечно далекая, случайно встреченная на путях этого лучезарного чужого края.
— У меня их вобще нет. Нигде.
— Как же так… Совсем никого?
— Совсем.
Арч собрался с духом и выпалил:
— И вообще я с так называемой карантинной планеты. Понимаете?
Вопреки ожиданиям, его признание вовсе не потрясло собеседницу.
— Не совсем понимаю, — ответила она. — При чем тут Разведка, жетон… И как вы тогда очутились на Альции?
— Очень просто. Я был обречен. Ну, смертельно болен. Один разведчик, добрая душа, забрал меня на свою базу. Вылечили. Потом — Адапторий на Самарне. Знаете про такое заведение?
— Более-менее.
— А когда пришло время выбирать профессию, я попросился в Разведучилище.
— Кажется, теперь поняла, — Ликка пристально посмотрела ему в глаза. — Вы возвращаетесь на свою планету, да?
— Угадали.
— И… и как там?
— Плохо, — вздохнул Арч. — Плохо до неправдоподобия. Теснота, голодуха, зверство. Лучше я не буду рассказывать. Вы там не были, не поймете. Здесь все по-другому. Другая жизнь, люди другие…
Он взял бутербродик, повертел, положил обратно на блюдо. Ликка осторожно, кончиками пальцев коснулась его руки.
— Простите, если… Чисто женский вопрос, не сочтите за бестактность… Вы возвращаетесь к кому-то? Вас там ждут?
Арч поразмыслил немного.
— Нет, — сказал он. — Я думаю, что нет.
— Простите, я сама не знаю, почему спросила…
— Ничего, — он осушил стакан и отодвинул в центр стола. — Честно говоря, я даже не могу объяснить толком, зачем возвращаюсь. Но и оставаться здесь тоже не могу. Это было бы… подлостью, что ли.
— Как вы сказали? Подлостью? Что это слово значит?
— Ну, как бы вам объяснить. Слово архаичное. Означает поведение предельно аморальное, грязное…
— Дошло, — кивнула Ликка.
— Вот такие мои дела, — подытожил Арч и умолк.
Некоторое время они сидели, не притрагиваясь к еде.
— Только не смотрите на меня с такой жалостью, — попросил Арч.
— Хорошо, не буду. Хотите, я расскажу вам про себя?
— Да. Хочу.