Нарушители правил
Шрифт:
Ровно в девять со стороны лестницы послышались шаги. Под подошвами ботинок зашуршал битый кирпич.
14.
– Андрей! Ты где?
– Тут.
Он вышел из-за стены. В пиджаке и галстуке. Как на плакате. Мужественный и многообещающий, с легкой усмешкой.
– Теперь узнал? – спросил я.
– Как не узнать.
Я был ему рад. Друг. Из того времени, когда снег за шиворот не вызывает раздражения.
– Принес? – спросил я.
Он вытащил руку из-за
– А ты? Я протянул в его сторону сумку.
– Ну, давай, – попросил он.
– Вначале ты, – не поверил я. – Ты ведь знаешь, я не вру, – вроде убедительно.
– Ты один?
– Да.
– Как папа?
– Он умер.
Ни каких «прости», как была усмешка, так и осталась.
– Ладно, – он протянул папку.
Я взял изделие, повернул прозрачным пластиковым верхом к себе. Даже журнал на месте. Я заглянул внутрь. Листы там. Он подошел и взял сумку за ручку. Я отпустил. Захаров посмотрел на деньги, повернулся ко мне спиной и пошел к выходу. Все что ли? Мне стало обидно. И грустно с ним расставаться. Я хотел спросить про Аню. Я хотел его окликнуть, но вместо этого стоял как истукан, а пальцы по старой привычке залезли в папку и стали перебирать листы. Неужели я опять начал считать? Или это порыв от нервов?
– Тринадцать, – сказал я.
Захаров остановился.
– Чё?
– Я говорю: тринадцать. Листов тринадцать. А было – четырнадцать. Одного листа не хватает.
Захаров хмыкнул. Все считаешь?
– Бывает.
– Да, тринадцать, – подтвердил он. – Бабу я не отдал. Она мне самому нравится. Из вредности.
– Как не отдал? – мне показалось, что я его не понял.
– Вот так. Ты же знаешь, как я отношусь к женским фотографиям.
Я все еще не мог до конца поверить в его вероломство.
– Ты говоришь про Мэрилин?
– Да.
– Но ты же взял деньги!
Захаров недобро усмехнулся.
– Да, взял, а бабу не отдал. Пошел вон.
Он опять повернулся ко мне спиной.
– Стой, – снова крикнул я.
Захаров еще раз остановился.
– Ну. И что ты сделаешь? – он угрожающе расправил плечи.
Я молчал.
– Повторяю. Пошел вон. Как ты был идиотом, так им и остался. Пока.
Опять показать спину он не успел. Из-за стены справа выскочил Беатриса. Вид у него был неопрятный. Колготки на коленях порвались, спецовка испачкалась в строительной пыли, парик съехал на бок. Видимо он ползал. Тем не менее, выглядел дядька весьма воинственно. Глаза горели, а руки возбужденно дрожали. Он направил обрез в лоб Захарову и сказал:
– Сумку положи, а руки подними.
Потом подумал немного и добавил:
– Пидор!
Это обзывательство прозвучало из уст Беатрисы весьма комично. Но никто не расхохотался. Мало того, Захаров наверняка ничего не понял. Что-то в облике этой пожилой женщины заставило его поверить в то, что она не шутит и вполне способна нажать на курок. Он бросил
– Ты что, научился врать? – спросил он меня.
– Как видишь.
– Ну, и что дальше?
– Отдай календарь, – грозно приказал Беатриса.
– Я его не взял с собой. Мало ли что.
– Не ври, – не поверил я. – Когда ты сюда ехал, ты еще не знал, что я вру. И никакого всякого случая в твоем понимании быть не должно. Если бы ты мне не верил, то обязательно захватил бы с собой своих головорезов. А так никаких свидетелей и лишних глаз. Ты, да я.
– А ты изменился, – пробормотал Захаров. – Причем в лучшую сторону.
– Есть у кого поучиться.
– Отдай девушку, пидор, – опять попросил Беатриса.
Захаров опустил правую руку и осторожно направил ее во внутренний карман пиджака. Потом так же осторожно достал и протянул Беатрисе листок.
Беатриса кивнул мне головой. Я подошел и забрал календарь. На красном, вытянувшись горела золотом красавица. Голая и манящая. Я понимал Индиану. Справа черными чернилами красовались теплые слова для некоего Элтона. Я подумал, что если Джонс прав, то этой бумажке цены нет.
– Я могу идти? – мрачно спросил Захаров.
– Да, – милостиво согласился я. – Только бабки свои забери.
Он опять удивился.
– Как забери? – не понял Захаров.
– Вот так, – пояснил я. – Мы не грабители. Бери свои деньги и проваливай. Все по-честному.
Захаров опять хмыкнул и наклонился за сумкой. Я посмотрел на Беатрису. Он не был согласен, но молчал, все еще направляя двустволку в лоб Захарову. Он ему не доверял.
Захаров выпрямился, открыл сумку и еще раз посмотрел на деньги. Потом достал пачку долларов и пролистал ее на предмет подлинности. Он не понимал, что происходит.
– Вы действительно отдаете мне деньги? – спросил он на этот раз обращаясь к Беатрисе.
– Да, – с трудом выдавил тот.
Костик нахмурился. Почему-то этот ответ его разозлил.
– Вы типа благородные? – ехидно поинтересовался он.
– Вряд ли, – ответил я. – Но уж во всяком случае, лучше, чем ты.
– Чем это?
– Всем, – встрял Беатриса.
– Да ты – неудачник, – сообщил мне Захаров. – Думаешь, если ты живешь в Москве и работаешь в заштатной конторе клерком, то ты самый крутой?
Я промолчал. А он набрал в легкие воздух и продолжил:
– Ты всегда был неудачником. Ты ни одну бабу в койку уложить не мог.
И против этой правды я возражать не стал.
– Одну дуру очкастую уговорил, да и ту удержать не смог! – Захаров все больше и больше распалялся.
– Ты про Аню что ли?
– А что у тебя еще кто-то был?
– Нет.
– А я тебе вначале завидовал. Ох, как завидовал! Не из-за того, что эта мышка за тобой увивалась, и потому что папа у нее первый секретарь был!