Нарушители
Шрифт:
— Не спится? Я так и думал. А я как раз хотел тебя позвать... Мне нужно кое-что показать, это важно.
Таэни кивнула.
Они прошли по коридору в дальнюю часть флигеля, к комнатам для прислуги. Те пока что оставались заброшенными, во время уборки в них лишь слегка подмели — и этим ограничились.
— Вы там не боялись, что я немого мальчишку забрал? — спросил Рауль.
— Мы в разных комнатах, господин, я не видела, как вы его увели.
— Он здесь, у меня.
Рауль распахнул дверь.
На стуле у стены, сжавшись, сидел немой
— Оооой, а что это такое? — Таэни распахнула глаза на ящик, излучавший свет. Большой… в такой, при желании, и самого Рауля можно запихнуть! И очень красивый. Несмотря на то, что вытравливать подобные свойства из эльфов пытались в течение столетий, Таэни чувствовала, что странный ящик красив. Столь правильной формы ей еще ни разу не доводилось встречать. Будь на ее месте человек — он бы, скорее всего, испугался такого предмета. Таэни же — восхитилась.
Она обошла чуть сплюснутую с боков капсулу. Заглянула внутрь, углядела что-то вроде выдавленного в белой пене ложа. Покосилась на Рауля (тот стоял и слегка улыбался), осторожно потрогала поверхность боковой стенки. Теплая… и приятная на ощупь. От прикосновения сделалось хорошо — словно по ладони провели мягкой бархатной тряпочкой.
— Что это? — еще раз спросила она, обернувшись к Раулю.
— Это механизм для лечения. Я хотел, чтобы ты все увидела, и потом научилась сама с ним работать. Это не так уж сложно.
Рауль поманил немого мальчишку и указал на белоснежное ложе.
— Ну-ка, давай, раздевайся... и ложись вооот сюда, внутрь... Да не бойся, ничего страшного не случится. Ведь нельзя же тебе вечно молчать, правда? К утру будешь и с языком, и новенький, как с иголочки.
На лице мальчика отразилось что-то непередаваемое. Не радость, нет. Страх. Однако он покорно разделся, сложил вещи и улегся, куда приказали.
— Главное — не бойся, — напомнил Рауль. — Хотя бы постарайся. Я понимаю, все необычное, странное, это пугает... Но ничего страшного не случится. Ты просто заснешь, как обычно. А когда проснешься утром — снова сможешь говорить...
Откуда-то сбоку на ложе скользнул прозрачный полог, закрыл ложе. Внутри, у изголовья, что-то блеснуло.
— Все, Таэни, наш немой уже спит. Теперь гляди и учись. Машина умная, она сделает все сама, главное — ей приказать... Вначале она проверяет, что не в порядке с нашим приятелем, чем он болеет...Запускаем программу — сканирование... Видишь — дает результат? Какие же все-таки гады ему язык вырвали, а... Ребенку! Убил бы тварей...
Внутри капсулы горел призрачный свет; но туда Рауль не смотрел. Он глядел на висевшие в воздухе живые картинки, и легонько касался пальцами то одного, то другого рисунка.
— Вот так... Даем добро — процесс пошел.
Прозрачный полог капсулы стал матовым, молочно-белым.
— А… — Таэни задумалась. — А ему не больно?
— Нет, он же спит. Он вообще ничего не чувствует.
— Мне тоже? — испуганно спросила Таэни. — Я… а может, не надо, господин Ам? Я здоровая, я никогда не болела...
Неожиданное детское воспоминание вдруг посетило ее. Старый дом, солнечный, морозный день за окнами, а она, совсем еще малышка, удрала с кухни, где помогала коренщицам чистить овощи, удрала к своему любимому окошку на втором этаже, и вот она сидит на подоконнике, и осторожно водит пальцем над морозным узором, боясь к нему прикоснуться — растает. За окном — бесконечная прозрачная снежная равнина, вся залитая солнцем, и так томительно-нежно звучит тишина за этим окном, что Таэни забывает про всё на свете. И не слышит шагов.
— Ах ты, тварь! — голос хозяина выдергивает ее из снежной мечты, этот голос, эти мутные глаза, вечно сальные волосы, неопрятная борода, в которой всегда какая-то дрянь — крошки, табак. И он с силой бьет ее по лицу, и на морозном узоре расцветают крошечные алые цветочки. — Пошла вниз, лентяйка! Расселась!..
Окно не мыли, и цветочки оставались на нем долго, а когда кончились морозы и стекло просохло, они превратились в россыпь бурых неприметных точек… Это оказался первый раз, когда Таэни поняла, что такое «больно». По-настоящему больно.
— Мне не надо в… в это, — Таэни кивнула в сторону капсулы. — Не надо.
— Я не заставляю, — Рауль, похоже, уловил ее страх. — Еще успеешь привыкнуть. Знаю, поначалу такое кажется жутким — на себе испытал... Но, скорее всего, вам придется погостить у меня — а там ты и не такого насмотришься.
— Господин Ам, а откуда вы все-таки? — отважилась наконец Таэни. — Вы уже не первый раз говорите — «в гости»…
— А тайны ты хранить умеешь? — Рауль взглянул на нее, чуть прищурившись выжидательно, словно испытывал на прочность.
Таэни спокойно выдержала его взгляд.
— Мне приходилось это делать, — ответила она. — Но я не могу обещать наверняка, господин Ам.
— Вам сказали, что Лин сбежал от хозяев? После того, как его увезли?
— Мы слышали, — Таэни немного понизила голос. — Дерах был просто в бешенстве.
— А что его собирались повесить, Дерах вам не сказал?
Таэни ахнула и прикрыла себе рот ладонью. Глаза ее наполнились слезами, личико вытянулось.
— Повесить? — потерянно переспросила она. — Как? За то, что сбежал?
Рауль сел, откинувшись на спинку стула. Стул был ему маловат, а Рауль вдобавок принялся еще и покачиваться на задних ножках. Не дай бог — подломятся под таким весом, загремит хозяин на пол...
— За то, что службу осквернил. Впрочем, это — с чужих слов. Но ты не волнуйся, его никто никогда не найдет.
— Почему? — удивилась Таэни.
— Он спрятался. Так надежно, что его никто не узнает. Не догадалась еще?
Таэни отрицательно покачала головой. Откуда ей знать? Если бы она успела тогда поговорить с Лином подольше — может, и догадалась бы. Но не успела.