Нарушители
Шрифт:
— Пришли, — констатировал Лин. Бросил веточку куда-то в сторону, сел на землю и привалился спиной к дереву. Остальные последовали его примеру, а Пятый так вообще лег на спину и вытянулся в сухой жухлой траве.
— Ждем, — он со вкусом зевнул. — Думаю, час-полтора. Поспать, что ли?
— Ну и спи, — отозвался Лин. — Мне неохота.
— В дом не пойдем? — спросил Ренни.
— А зафиг? — мирно спросил Лин. — Чего мы там не видели…
— Чей это дом? — тихо спросил Лин. — Ваших... наставников,
— Да, один из домов, — подтвердил Лин. — Учителя они наши… бывшие…
— А можно мне туда зайти... взглянуть? Или я окажусь некстати?
— Нечего там делать, — ответил Лин. — Поверь мне. Лучше подождать тут.
Нарелин разочарованно вздохнул:
— Ну ладно, нет так нет...
Он тоже лег, закинув руки за голову. Наверху, над красно-желтой листвой клена, раскинулось синее небо. Интересно, в небе на том свете летают птицы? Может, это тоже... умершие птицы? Умершие звери...
— Смерти нет, — ответил его мыслям Пятый. — И потом, тут всё живое. Вода, воздух… Твари, опять же.
— Да! — оживился Лин. — Твари здесь более чем живые! И птиц я тут пару раз видел, кстати. Птицы как птицы.
— Я вам сам говорил, что смерти нет... Все равно — необычно. А ваши наставники могут прийти в наш, реальный мир?
— Это тоже реальный мир, — Пятый положил руки под голову и закрыл глаза. — И они не наставники… Хотя наставить фингал под глаз вполне могут.
— Наставят, наставят, — пообещал Лин. — Иначе зачем позвали…
— Ренни, ты попить с собой не взял случайно? — спросила Тон.
— Ручей в ста метрах справа, — не открывая глаз ответил Пятый. — И нам принесите…
Ренни и Тон ушли.
— Им незачем приходить в то, что ты назвал реальным миром. Зачем, когда можно просто соединить одно и другое? — риторически спросил Лин. — Демагогия получается, но суть в том, что сейчас оба эти мира — одно целое.
— Гм... Ну, может быть... А что, они вас только для фингалов призывают? А просто так… пообщаться, например.. господи, я бы все отдал за то, чтобы вот так прийти к тем, кто... ну, вы понимаете...
Перед глазами у Лина встал Рыжик. Приятель. Глупый веселый пацан. Погиб во время бунта, четырнадцать лет ему было...
— Нарелин, откуда ты этого пафоса набрался? «Призывают»… и так далее… Кроме всего прочего, придти к тем, к кому хочется, нельзя, потому что те, к кому хочется, Сэфес не были и Сихес не стали, — Лин сорвал травинку и принялся рвать ее на мелкие кусочки. — Это же очевидно!..
— Остальные — не умеют?
— Не имеют права, — Пятый тяжело вздохнул. — Если бы это было легко, люди совсем перестали бы ценить жизнь...
— Тоже верно, — подтвердил Лин. — Знаешь, а мы всё равно цепляемся. Привычка...
— А когда вы умрете, по вам и горевать нету смысла, — усмехнулся вдруг
— Ты в этом уверен? — прищурился Лин. — Я нет. Если мы умрем сейчас, то никуда мы не вернемся. В лучшем случае, останемся в сети, как ее часть — без разума и души. Тоже, знаешь, перспектива… реальная.
— Такого быть не может, — с абсолютной убежденностью ответил эльф. — Душа бессмертна.
— Душа и не умрет… знаешь, она бессмертна только до того момента, пока присутствует память, — Пятый снова зевнул. — Как только память угаснет, тебе уже всё равно, бессмертна она, или нет… Потому что это уже будешь не ты, а кто-то иной.
— Я об этом думал... — задумчиво согласился Нарелин. — Но вы же сами говорили — есть то, что помнит о нас все. Значит, если нить не прервалась — всегда есть надежда вспомнить...
— Есть, — легко согласился Пятый. — Пожалуй, это в некоторой степени греет…
Вернулись Встречающие. Ренни соорудил из большого плотного листа подобие чаши, Лин тут же умудрился эту чашу опрокинуть, облив себя и Пятого, тот слегка обозлился, встал, сам сходил к ручью и принес воды заново. Вода оказалась вкусная, живая, пахнущая лесом и свежестью.
Лин потихоньку посматривал на дом, а еще — по сторонам. Интересно, откуда появятся эти двое? Охотник и пес?..
— А время здесь идет так же, как... наяву?
— Не-а, — Лин снова сел под дерево. — Обычно вообще незаметно, что тут был… Блин, хотел бы я так — каждый раз сматываться сюда, когда хочется выспаться!.. Лег, поспал себе под деревом, проснулся, и обратно. А там меньше секунды прошло.
— Лентяй! — раздался голос за их спинами. — Ты всегда был, есть и будешь лентяй! А ну встань! Выучил, понимаешь, себе на радость!..
Нарелин чуть не подскочил от неожиданности.
Через кусты к полянке спешила странная парочка. Коренастый низкорослый человек и среднего размера трехцветная собака.
— Фокс, — простонал Лин. — Теперь понятно, почему постоянно пропадают ошейники.
— Заметь, фокс гладкий, — подтвердил Пятый. — У жесткошерстного фокстерьера парфорс как-то цеплялся за шерсть…
Наконец-то охотник и пес выбрались на полянку, и Нарелин смог рассмотреть их нормально. Охотник был — словно из учебника. В шляпе с перышком. С патронташем. С кожаным чехлом за спиной, в котором виднелось ружье, причем не какой-то паршивенький дробовик, а карабин. В болотных сапогах. Собака тоже была образцом совершенства — подтянутая, поджарая, с длинной узкой мордой и треугольными ушами.
— Привет, — Пятый сел, ухмыльнулся. — Ну и ху есть ху сегодня?
Собака встала на задние лапы, заложила передние за спину (выглядело это совершенно не комично, хотя должно было бы), и произнесла: