Нарушители
Шрифт:
— Я же всё равно найду, — упрямо сказал Лин, когда они шли наверх. — Я ж весь Орин перерою, но найду!..
— Гаспар... Вы что, собираетесь не допускать меня на Эорн и после?
— Не говори ерунды. Придешь в себя — и пожалуйста. Куда угодно. Но сейчас нельзя.
Нарелин шумно вздохнул. Можно подумать, его состояние имело какое-то отношение к его просьбе. Можно подумать, на Эорне он тратил бы больше сил, чем здесь, на Орине. Бревна бы там перетаскивал в одиночку, угу... Больше всего ему сейчас хотелось отказаться от всякой помощи и уйти в степь, куда глаза глядят. На несколько
Глава 12
За окном, большим, в полстены, висело очень-очень много звезд. И там было холодно. Так холодно, что ломило виски. Час назад еще можно было как-то разглядеть в этом окне очертания гонного хребта, пиков и скал, а теперь — остались только звезды, а горы превратились в куски мрака на фоне шитого серебром бархата неба.
— Луны тут нет, — еле слышно сказал Лин. — Даже повыть не на что… и горы ночью не видно…
Да, если бы тут была луна — всё, вероятно, выглядело бы иначе. Нарелин на секунду представил себе склоны, облитые призрачным лунным светом. Красиво…
…Гаспар и Ренни вызвали их два часа назад. Этого вызова Лин ждал пятые сутки, и не пришлось ему вообще что бы то ни было говорить, кроме координат места. Как выяснилось, про этот домик не знал никто — даже Ренни до этого случая не предполагал, что у Рино с Гаспаром есть такая горная хижина.
Хижина оказалась маленькая — четыре весьма скромных комнаты, кухня, пристройка… Оказалось, Гаспар держит домик для каких своих сугубо личных нужд, и пользовался хижиной последний раз лет двадцать назад. Ни в одной сводке, ни в одном маршруте она не упоминалась — немудрено, что Нарелин и Рыжий ее не нашли.
— Похоже, всё благополучно, — сказал Ренни, когда Нарелин и Рыжий, оставив катер, вошли вслед за ним по выщербленным ступенькам в хижину. — Но без вас, увы, он отказывается работать дальше… Так что милости прошу.
Ренни проводил их, извинился и вышел, у него нашлись неотложные дела, и, по его словам, ряд вопросов необходимо было срочно обсудить с Гаспаром
В небольшой комнате было темно — уже ставная привычной светящаяся полоска на уровне метра от пола, и всё. Почти нет мебели — кровать да странная штука на стене — похоже, какой-то прибор…
Нарелин сел на пол у кровати, где под темным пледом лежал Пятый. Бледный-то какой... хотя ведь, кажется, это норма для Сэфес... Эльф оглянулся на Рыжего, сказал шепотом:
— А он спит... не будить?
— Подождем, — согласился Рыжий, сел рядом с Нарелином, но так, чтобы постоянно видеть друга.
— Что с ним вообще такое? — шепотом спросил Нарелин.
— Ренни сказал, что пересадку они сделали. Он попросил, чтобы мы тут находились… Вернее, потребовал.
Нарелин только вздохнул. Он всё еще чувствовал себя виноватым.
— Ты ни при чем… Он сам не уследил, — с горечью в голосе сказал Рыжий.
С полчаса они молчали, Нарелин начал было задремывать, но тут Пятый, не открывая глаз, вдруг тихо, но четко произнес:
— Надо обязательно
У него на лице появилось странное выражение — какое-то болезненное изумление, почти детская обида. Словно его только что ударили ни за что, ни про что. Ударили, когда не ждал… Виноват, кругом виноват. Но в чем?.. И перед кем?
— Я очень долго был там... в этом доме. Один, никого вокруг. Только степь и метель. Я даже знаю, где это… почему?.. На всё — Божья воля?.. Так что же — я теперь… я не хочу быть такой Божьей волей… — он не договорил, осекся.
Лин сел на кровать, помог Пятому сесть. Несколько минут они сидели, прижавшись друг к другу, и Нарелин различал еле слышные обрывки слов…
— Больше моря, больше солнца, больше неба… не надо так… ну что ты… это было лишнее, зачем… я же без тебя не… Просто не думай про это… надо забыть… попробуй, просто попробуй забыть… хотя бы на время…
— Во всём… пойми, во всём!.. Лин, почему я так всегда… я же не хочу этого… жестокость, грязь… опять и опять — во всём этом… а если просто не вернуться…
— Не надо так…
— Как же иначе… этот дом… и та дорога, ноги в кровь… как же трудно быть сволочью… надо, я всё понимаю, но… так было бы просто — остаться… Сеть… она милосердна, как ничто другое…
— Это был бы эгоизм, — тихо сказал Нарелин. — Пятый, ну что ты... ты же все понимаешь. Ты же никогда раньше себя не глодал.
Лин помог другу лечь, укрыл, подоткнул одеяло.
— Он? Не глодал? Ошибаешься. Всё это время, пока мы были на Теокт-Эорне, он не прерывался… да и раньше, кстати, тоже бывало. Даже чаще, чем хотелось бы. Другое дело, что не показывал…
— Лин, — умоляюще начал Пятый, но Рыжий не дал ему договорить:
— Ой, прекрати!.. Вот про эгоизм Нарелин прав…
— Я только мешал вам всем, — еле слышно сказал Пятый.
— Может, тебя снова прибить? — нервно-угрожающе осведомился эльф. — Самоед несчастный! Клео на тебя нету! Он бы тебя быстро вылечил...
Лин вдруг осекся.
— Слууушай... Пятый... а давно на тебя такая грусть напала?
— С нашей драки, — покорно ответил Пятый. — Или раньше… прости, я пока что неважно соображаю. А что?
— Мне сон снился... потом, в катере. Тоже такой... Холодный...
Пятый приподнялся на локте, но тут же рухнул обратно — сил пока что было маловато.
— Расскажи, — попросил он.
— Ребята, — предостерегающе произнес Лин, — не увлекайтесь…
— Это все совесть, Пятый, совесть проявляется... Я ведь свои сны в основном помню, редко забываю. В общем, ключевой смысл — «лучше бы тебя вообще не было». Лица, лица... бывшие друзья, обвиняющие, указывающие... ты — предатель, ты ничтожество, ты погубил нас, а сам — живой... И другие, они говорят: ты предал сам себя, и поэтому все твои дела ни к чему хорошему не приведут. И еще говорят — Нарелин умер, а ты — не он, ты оборотень, чудовище... Дракон. А я стою перед ними, слушаю, и как будто язык отнялся — ничего не могу ответить, только обидно до слез.