Наседка
Шрифт:
Я рассматривал обстановку комнаты, принадлежащей японскому мальчику Синдзи, и подумывал о суициде. Не всерьез, а так... В качестве одного из вариантов решения всех стоящих передо мной проблем.
Наконец, тяжело вздохнув, я выкинул из головы идиотские мысли и побрел в ванну. Умыться, оставив душ и чистку зубов на потом, и вернуться в комнату делать зарядку. Сходить на пробежку, не зная окружающей местности, я пока не могу, тренажеров тоже нет, но уж обычная-то разминка мне вполне по силам.
Как оказалось минут пятнадцать спустя: нет, не по силам. Сидя на полу, тихо сипя и утирая обильный пот с лица, я думал исключительно матом. Новое тело, прекрасно умеющее
Я совершенно ничего не понимал в переселении душ. Зато обладал аналитическим складом ума. И этот самый ум мне подсказывал, что если бы перерождение наступило в связи с проявлением законов кармы, колеса сансары или еще каких-нибудь восточных заморочек, то очнулся бы я младенцем или, на худой конец, лягушкой на листе кувшинки. Но уж никак не взрослым (относительно) парнем, успешно отбывшим некоторое количество лет своего школьного заключения. Неординарные обстоятельства перерождения вкупе с читанной ранее фантастической литературой непрозрачно намекали на некоторую судьбоносность и значимость моего появления в этом мире. Из чего следовал один простой и крайне логичный вывод: спокойно пожить не удастся. И хорошо еще, если ко мне однажды явится благообразный старец с предложением донести колечко до вулкана на противоположном краю света. В таких обстоятельствах хотя бы поторговаться можно. Хуже, если судьбоносная встреча произойдет менее пафосно и мироздание ограничится выделением мне очередного нескладного очкарика, небрежно отправляющего парня Синдзи на следующее перерождение. После чего я, вполне возможно, действительно окажусь лягушкой на листе кувшинки. Перспектива не такая уж невероятная, особенно если пропорции ухудшения телесных кондиций при переносе душ сохранятся.
В общем, мне требовалось тренироваться. Хотя бы для того, чтобы иметь возможность унести ноги, когда начнется то, что должно начаться.
– Син, чего тебе не спиться в такую рань?
– высунулась из своей комнаты позевывающая Таки.
– Э-э-э..
– Я посмотрел в сторону окна, за которым вовсю сияло солнце.
– Ну и что?!
– возмутилась девица.
– Сегодня воскресенье, а значит, еще рано! И вообще, ты можешь разговаривать словами, а не междометиями?
– Ну-у-у...
– протянул я.
– Все с тобой понятно, - махнула рукой она и, раздирая рот в очередном чудовищном зевке, пошлепала в ванную.
Я проводил взглядом ее покачивающуюся фигуру и в очередной раз скрипнул зубами: проклятый подростковый организм упорно отказывался считать молодую и в меру привлекательную японку в легком халатике родней. А мне с ней ведь целый год на одной жилплощади обитать. Ужас. Подарить что ли тетушке халат поскромнее? Махровый, до пола длиной? Идея, конечно, шикарная, но где денег взять? Не устраиваться же мальчиком на побегушках в сеть местного общепита... С другой стороны, а голова мне на что?
К тому моменту, когда Таки добралась до кухни, я уже согрел чайник и вовсю составлял список возможных источников дохода. Количество способов относительно честного заработка денег уже приближалось к двум десяткам, а моя фантазия и не думала истощаться.
– Тетя, а сколько нам дней отдыхать осталось?
– ненавязчиво поинтересовался я у девицы.
– Не волнуйся, недели две каникул у тебя еще есть.
– Она принялась заваривать чай.
– До начала второго триместра ровно
Второго триместра? Какого к черту второго триместра? Только не говорите, что японский учебный год начинается не первого сентября, и весь мой хитрый план по вычислению сегодняшнего числа и выеденного яйца не стоит.
Я тихо вздохнул, сдерживая ругательство, и вдруг понял, что знаю, когда начинается второй триместр. Как раз первого сентября и начинается. А значит, вычислить сегодняшнее число не составит никакого труда. Но прежде чем мой мозг совершил простейшую арифметическую операцию, я затряс головой, тщательно изгоняя из нее любые поползновения к исполнению умственной деятельности. Не считать, ни в коем случае не считать!
Новая жизнь подарила мне способность есть палочками, говорить на японском и снабдила знаниями о периодах местных школьных каникул. Так почему бы ей не включить в комплект такую мелочь, как знание сегодняшнего числа? Я попытался расслабиться и просто вспомнить, представив привычный по прошлому существованию экран планшета, показывающего текущие дату и время. Ничего. А если подойти к проблеме иначе? Когда там у нового меня официальный день рождения? В июне? Подумать о том, сколько времени прошло с момента праздника. Вместо точного ответа мою голову посетило странное ощущение, могущее характеризоваться как "давно", "недавно" и "около пары месяцев".
Кажется, я понял, в чем проблема. Просто надо думать как ребенок, чей мозг и отвечает за хранение той информации, которой у меня не было. Представить себе не планшет, которого отсталый житель прошлого века в глаза не видел, а что-нибудь более для него привычное. Например, настенный календарь. Примитивный такой, с бегунком для отмечания текущего числа. И обязательно с крупными цифрами года сверху.
На этот раз воображение сбоя не дало, и перед моим внутренним взором предстал типичный настенный календарь, с изображением каких-то национальных японских строений и надписями на английском языке. Но главное было не это. А число тысяча девятьсот девяносто три в верхней части. Четырнадцатое августа было обведено красным маркером и при помощи нехитрых вычислений мне удалось опознать в нем вчерашний день. День, когда я осознал себя малолетним японским школьником, временно переехавшим жить к не намного более взрослой тетушке.
Жаль, конечно, что год всего лишь девяносто третий, а не девяносто пятый или девяносто восьмой. Но с другой стороны, обладание нынешним телом в шестнадцать или тем более девятнадцать лет, напрягало бы меня гораздо сильнее, чем в четырнадцать. А изобретения привычных устройств можно и подождать - жизнь в их отсутствии не заканчивается. Разве что усложняется.
– О чем задумался?
– поинтересовалась тетушка, прекращая шаманить над заварочным чайничком и, наконец, перебираясь со своей полупустой чашкой за стол.
– Как разбогатеть в кратчайшие сроки, обладая одним только интеллектом, - честно признался я, возвращая свое внимание исписанному листку бумаги.
Девица фыркнула в чашку и закашлялась, когда выплеснувшийся оттуда чай попал ей в нос.
– И чего надумал?
– секунд через десять поинтересовалась она, утирая выступившие слезы.
– Например, можно давать списывать за деньги, - поделился с ней я, тактично не уточняя, что "давать списывать" планировалось исключительно студентам высших учебных заведений. Надо только изучить правила по составлению местных курсовых и дипломных работ. Ну и не слишком умничать. А то напишу что-нибудь прорывное, а купивший у меня дипломную работу бедолага из-за этого диплом не защитит.