Нашедшие Путь

Левин Александр Анатольевич

– Он – тоже уголовник?

– Нет, он – священник; правда, говорят, что тоже через зону прошёл.

– Руки выворачивать там же научились – на зоне?

– Не на зоне, а в спортивном клубе.

– А у тебя почта электронная есть? – наивно поинтересовалась Даша.

– Нет.

– Я тебе свой электронный адрес запишу; когда заведёшь почтовый ящик, напиши сообщение; а-то вдруг и в самом деле будешь как Достоевский… Можешь ты что-нибудь сочинить? Я – могу.

Наигрывая простенькую мелодию, Даша пропела несколько строк.

– Ну как?

Борис пожал плечами, но тут же спохватился и сказал:

– Нормально… наверное.

– Теперь ты.

Поперебирав немного струны, Борис начал скорее даже не петь, а говорить вполголоса, подстраиваясь под звучание гитары:

Поезда бегут, поезда;Серпантином

кружат дороги;Вновь за окнами – города,Их осталось уже не много…Мне осталось не много днейИ не много разлук осталось;Всё заметнее, всё виднейВековая моя усталость,Вековая моя тоска,Вековая моя тревога…Я не знаю навернякаБыл ли Путь… но была – дорога.Разорву свой непрочный сон;Вспомню плеск воды на плотинке,Да колоколов перезвон,Голос Галича на пластинке…Голос Галича был так тих,Он звучал дождю в унисон;Вспоминался забытый стих;Не понятно: где – явь, где – сон…Вспоминался минувший век…– Как у вас там всё?.. Шито-крыто?..Ты зачем живёшь, человек?..Как у вас там теперь «элита»?..Я вопросом застигнут врасплох;Я не знаю, что мне ответить…– Я, пожалуй, был слишком плох;А пожить мне, вроде, не светит…А «элита», – да что о ней?.. —– Я подумал, что сам он знает. —– По сей день с тех далёких дней,Это – то, что всегда всплывает,Всё всплывает и всё бурлит;Ведь «элита» – псевдо-элита:Нашумит всегда, намутитИ, действительно, всё «шито-крыто»;И «попса» на ушах – лапшой,А шансон – обветшал и сник,И почти что не слышен Цой,И Высоцкого хриплый крик;Окуджава – давно затихИ не слышно почти Талькова;Под пустой, под «попсовый» стихМы «живём» теперь – бестолково;В «телеящиках» – чепуха:Море пошлости и разврата…Как легко, не боясь греха,Мы прошли рубеж «невозврата»!..Собеседник качал головой,Удручённый моим ответом,Долго сетовал как живойИ, сутулясь, ушёл с рассветом.Мне хотелось пойти за ним,Но накрыл с головой туман…Что имеем – то не храним;Получаем взамен – обман…И душа – как кривой урод;В ней – отчаяние и сомнение…Раньше – был в России Народ;А теперь в ней – лишь население.Вовлекает самообманВ бесполезную кутерьму…Поутру – бывает туман;Днём и вечером – всё в дыму.

– Ужас – как мрачно, – заключила Даша, перестав подыгрывать. – А повеселее что-нибудь?

– «Весёлая покойницкая» Высоцкого подойдёт?

Даша засмеялась и отрицательно покачала головой.

– Тогда, может быть, Николай что-нибудь изобразит?

Николай потянулся-было за гитарой, но, поморщившись, отказался:

– Рука болит.

– Ну извини, – сам виноват.

Теперь – за разговорами время летело быстро. Борис заметно повеселел; Дмитрий же – наоборот всё больше мрачнел.

– Что-то ты, Дима, какой-то невесёлый… Что случилось? – поинтересовался Борис.

– Чем ближе к дому, – тем больше сомневаюсь, что я там кому-нибудь нужен… А тебя кто-нибудь будет встречать?

– Не думаю… Я только приятелю одному сообщил, что приеду.

Дмитрий как-то виновато посмотрел на Бориса и хотел-было

что-то сказать; но Борис уже опустил взгляд и, старательно выводя мелодию, пропел:

…Кто меня там встретит, как меня там примутИ какие песни там теперь поют…

Дмитрий покачал головой и проговорил задумчиво:

– Напутал слегка… Вот приеду – буду несколько дней подряд сидеть у магнитофона, Высоцкого слушать.

***

На перроне было малолюдно. Покинув вагон, Борис поднял лицо навстречу мелкому осеннему дождю, будто хотел что-то разглядеть в, затянутом тучами, небе; потом осмотрелся и, проводив взглядом уходящий состав, медленно пошёл через железнодорожные пути. Он не сразу заметил, как из-под навеса автобусной остановки вышли трое и направились в его сторону.

– Постой, земляк!.. Закурить дай! – выкрикнул один.

«Начинается! – подумал Борис. – И почему все эти ублюдки уверены, что кто-то обязан их угощать сигаретами?!» Приняв чуть левее, он лишь отрицательно покачал головой, собираясь обойти попрошаек.

– Постой!.. Тебе, что сигареты жалко?! – продолжал тот же голос.

«Хреново ты внимание отвлекаешь», – размышлял Борис, уже заметив, как другой заходит сзади. Стараясь увеличить дистанцию, Борис отшагнул, одновременно слегка развернувшись; это – оказалось весьма своевременно: вписав в этот же разворот жёсткий блок, Борис выбил, направленный на него, нож; той же рукой нанёс восходящий удар, который, однако, получился слабым, поскольку Борису пришлось торопливо менять позицию, встречая сразу двоих. Закрываясь одним нападающим от другого, он развернулся на сто восемьдесят градусов и успел нанести несколько коротких ударов; однако обе руки его тут же оказались захваченными. Тем временем нападавший первым – поднялся, пощупал челюсть, осмотрелся в поисках ножа и, не найдя его, направился к Борису, расстёгивая на ходу куртку.

Увидев рукоятку пистолета, Борис рванулся вперёд, едва не повалив удерживавших его, и резко взмахнул ногой. На этот раз удар привёл к нужному результату. «Вот что значит мотивация!» – думал Борис, всё же не понимая, как он сумел дотянуться. Теперь нужно было освободить руки; однако рывки и попытки бить ногами лишь изматывали Бориса, не давая надежды на освобождение от, вцепившихся в него, противников. Хорошо понимая, что может рассчитывать только на себя, он попытался собраться с силами. Того, что произошло дальше, он никак не мог ожидать: правая рука Бориса вдруг оказалась свободной, чем он тут же, не задумываясь, воспользоваться, уложив противника слева мощным апперкотом и продолжив движение с разворотом в том же направлении. Ожидая встречи с третьим, Борис вдруг увидел, как кто-то уже обрабатывает его многочисленными ударами. Отойдя немного в сторону, Борис подобрал пистолет и спрятал его в карман.

– Извини: опоздал немного, – донеслось из темноты.

– А всё же не правы те, которые говорят, будто высокие удары ногами – на улице не эффективны!.. Привет, Лёха!.. Нет, – не понимаю, как я его достал…

– Привет, – ответил Алексей и нанёс завершающий удар по голове, стоящего на четвереньках, противника. – Видел я, видел: прямо как балерина ноги задираешь.

– Зачем так жестоко?

– Чем тяжелее черепно-мозговая травма, – тем более вероятна амнезия… Тебе это надо, – чтоб они тебя запомнили?!

– Ладно, пойдём отсюда… Ты кому-нибудь говорил, что я приеду?

– Только твоей матери.

– Ну вот!.. Сюрприза не получится… Я-то думал, – приду, спрошу с порога: «Ничего, что я пораньше?»

Что-то отвлекло внимание Бориса; он перестал говорить и осмотрелся.

– Не догонят, – попытался успокоить спутника Алексей. – Они теперь не скоро поднимутся.

Борис кивнул, взглянув на Алексея сверху вниз, и подумал: «Освободился – называется!.. Что бы это значило?.. А ведь похоже, что со мной – опасно».

– Лёха, ты извини, но давай как-нибудь в другой раз отметим моё освобождение… Созвонимся… Мне бы сейчас одному прогуляться.

– Ладно, – как скажешь, – согласился Алексей. – Пистолет-то выкинь лучше, чтоб не «вляпаться» с ним, или спрячь понадёжнее.

– Заметил всё-таки.

– Что заметил?

– Пистолет.

– Какой пистолет?.. Ладно, созвонимся.

Алексей перешёл через дорогу и скрылся за углом.

Постояв несколько минут в ожидании преследователей и не дождавшись, Борис пошёл дальше, обдумывая план действий: «Если опасности не избежать, – надо самому её найти и уничтожить, – Борис вдруг вспомнил детский мультфильм про котёнка по имени Гав и улыбнулся. – Если неприятности ждут, – надо идти к ним». План действий появился как бы сам собой.