Наследие исполинов
Шрифт:
«Во дает! — воодушевленно подумал Скотч на бегу. — Сразу чувствуется хватка руководителя…»
До старта он едва успел совершить то самое дело, после которого совсем недавно спеленал одного из нынешних спутников — искателя Саню Веселова.
— Ноктовизоры у вас хилые, — недовольно сообщил Семенов спустя четверть часа после старта. Первые минуты он был занят подгонкой режима шат-тсуровских шариков-глушилок.
— Это почему же хилые? — ревниво осведомился Скотч. — Все ведь видно!
— Видно. Только не все и плохо.
— Ну, извини. — Скотч наладился было надуться, но отчего-то не получилось.
— Попробуй мой, — с готовностью предложил Саня Веселев. — У меня искательский.
Семенов задержался, сдернул с головы туристский ноктовизор и принял из рук Веселова искательский. Закрепил, огляделся.
— Этот получше, — наконец сообщил он. — Держи.
Он отдал искателю туристский ноктовизор. Саня, в свою очередь пристроив прибор на положенное место и оглядевшись, недоуменно пожал плечами:
— Что-то я не улавливаю разницы.
— Мал еще, — миролюбиво пояснил Семенов. — Подрастешь — поймешь.
— Тьфу на тебя. — Скотч досадливо сплюнул под ноги. — Ну ладно, теперь ты доволен? Пошли тогда.
— Пошли, — не стал возражать Семенов и немедленно двинулся вперед. — Нет, правда, искательский ноктовизор лучше. У него спектр пошире.
— А что это дает?
— Почти ничего. Но если неподалеку окажутся скелетики, теперь я их замечу вовремя.
— Спектр? — недоуменно спросил Скотч. — А в каком смысле шире?
— В прямом. Туристские ноктовизоры не берут инфракрасное излучение. А искательские — берут, как видишь.
— Я как раз не вижу.
— Ну, тогда на слово поверь. Берут. С преобразованием, правда, но и это годится.
— Коллеги, — неожиданно вмешался Саня Веселов. — Я, конечно, извиняюсь за дурацкий вопрос, но не слишком ли мы много шума производим? Может, разумнее будет помолчать?
— Разумнее, — охотно согласился Семенов. — Вадим, давай вперед. Держись поближе к реке, если что, в воде отсидимся.
— Добро. Только там кайманы.
— Лучше кайманы, чем шат-тсуры в количестве. Скотч скептически хмыкнул: Семенов явно не представлял себе, что такое кайманы Табаски. Но выбирать не приходилось. Вздохнул, поправил ружье и зашагал в нужном направлении, тщательно выбирая тропы, по которым зверье перемещалось вдоль водопоя. Они были не такими удобными, как тропа на маршруте, по которой в данную минуту, вероятнее всего, топали десантники шат-тсуров. Они ветвились и внезапно обрывались в зарослях, чтобы через пару десятков шагов возникнуть снова. Они ныряли под поваленные стволы и неожиданно становились топкими. И идти по ним получалось не так быстро, как хотелось бы. Но все же троица двигалась юго-юго-запад довольно споро, не отягощенная излишней ношей и не сдерживаемая неопытными туристами. Семенов и искатель Веселов шли сквозь заросли ничуть не медленнее Скотча, для которого хождение по лесам Табаски давно стало профессией.
«Как же мне повезло, — подумал Скотч отстранение. — Ведь в группе могло и не оказаться Семенова. С
Скотч попытался представить такой вариант развития событий, и ему сразу стало смешно.
Нет уж. Если воевать — то с Семеновым, с молодым, но явно способным к такого рода делам Веселовым, с Валти, Солянкой, Хидденом. С Фаусто Аркути и Акопом Подоляном, не побоявшимися ринуться на четыре десятка вооруженных инопланетян. С мутным типом Воронцовым, сумевшим на это подвигнуть Фаусто и Акопа.
И еще Скотч подумал: странно, но практически в любой произвольной выборке людей при нужде почти половина мгновенно и легко превращаются в умелых и опасных бойцов. Даже если до этого оружия в руках сроду не держали. Боты, конечно же, не из этой половины, но вспомнить хотя бы, как Тентор расправился с платочником, свалившимся на Гунилу. Неужели война — призвание человеческой расы? Неужели люди — штатные воины галактики? Так же как а'йеши — штатные торговцы и контрабандисты, свайги — штатные философы, цоофт — штатные технари, а остатки азанни — штатные пилоты? Когда-то давно Скотч читал забавный документ, в котором галактика рассматривалась как единый гипероргаизм, а расы разумных существ — как специализированные Управляемые группы. Не оттого ли давным-давно покоривши галактику союз так и не смог вырваться за ее пределы, хотя технически вполне способен на это? Какой организм приветствовал бы путешествие, скажем, печени или коленной чашечки за пределы организма?
В свое время именно люди коренным образом изменили ситуацию в галактике. Они сумели прекратить вековую войну с нетленными — еще одной загадкой прошедших столетий. Они сплотили и укрепили союз, и они же одновременно выхолостили его, лишили силы и смысла. Именно люди быстро и практически без усилий распространили свою модель общественных отношений и бизнеса. Распространили на всю галактику. Людские пороки с восторгом были подхвачены остальными расами. И в результате помойка, коей являлась доминанта Земли, разрослась до максимально возможных размеров. Впрочем, тогда владения людей еще не назывались доминантой.
Лучшие воины, как известно, рождаются именно на помойках. Можно сколько угодно учить воинским искусствам сытого и благополучного, но он все равно в итоге проиграет оборванцу, сызмальства привычному к каждодневной драке за кусок хлеба, драке на смерть, без пощады и политкорректных соплей.
— Стоп! — Шепот Семенова выдернул Скотча из размышлений.
Скотч замер. Он шел первым и тем не менее ничего не заметил.
Рука Семенова легла ему на плечо, вынуждая присесть. Скотч присел, одновременно полуобернувшись влево. Краем глаза он увидел, как идущий последним Веселов тоже бесшумно приседает.
Жестом Семенов показал, что нужно убраться с тропы. Скотч послушно раздвинул нижние ветви пышного пальмо-дендрона и бочком протиснулся в образовавшуюся щель. Потом лег спиной вверх и тихонько поворочался, чтобы примятые стебли подлеска распрямились и прикрыли его сверху. Семенов пристроился рядом, Веселов — чуть в стороне.
Скотч по-прежнему ничего не видел, но уже ощутил чье-то присутствие.
Семенов тихонько коснулся его плеча; Скотч повернул голосу. Без слов Семенов протянул искательский ноктовизор — взгляни, мол.