Наследие исполинов
Шрифт:
— На Табаску… Думаешь, пропустят?
— Конечно! Не реши шаты понаблюдать — бот бы уже сожгли. Еще на подлете. Состав флота Тсурры у Табаски просматривал?
— Разумеется, просматривал. Да, ты прав, наверное.
— Готовь приказ. Передадим шифроканалом, с помпой, чтоб точно перехватили. Голые координаты броска, без мотивов и заданий. Если уж путать шатов, так по полной программе.
— Будет сделано. Все, я пошел… — Начальник штаба так и горел нетерпением, словно за сравнительно долгую воинскую карьеру еще толком не навоевался.
— А чего ты пешком
— Знаешь… Что-то не доверяю я сетям последнее время. А уж если твой кабинет прослушивается… Тогда все вообще зря.
— Не прослушивается, — буркнул Хемерсбрандт, хмурясь. — Запись ведется, но и защита тут будь-будь. Да и проверяемся шесть раз на дню.
— Я — восемь, — вздохнул Рудовски. — Ладно, пошел. Документ на подпись я с вестовым пришлю. Давай все-таки никаких сетей до связи.
— Договорились. Никаких сетей.
Парламентерский бот дзанни
Сообщение пришло, когда Рафик Раджабов отсыпался, а лейтенант Маримуца с Клементом Суондредом совершали вылазку наружу. Дежурил Арнольд Суондред.
Связь поддерживали при помощи слабеньких лучевых передатчиков, чтоб уже килоунах в десяти от севшего в снег бота перехватить сигнал было трудно. Маримуца с Клементом особо удаляться не собирались, так что вызов засекли сразу.
— Лейтенант, депеша с флагмана!
Маримуца остановился, поправляя наушник и выдвигая телескопическую штангочку с бусиной микрофона поближе к губам.
Над местом посадки бота в центре ледового континента висел мощнейший антициклон. Темно-синее небо нависло над головами; дул несильный, но обжигающе-колючий ветерок, неся у самой почвы слабенькую поземку. Глотнув морозного воздуха Ухты, оба землянина предпочли врубить пустотную защиту: пусть другие зазря мерзнут. Но дыхательную смесь разумнее было экономить, поэтому дышали местным воздухом, предварительно подогретым до приемлемой температуры.
— Огласи! — велел Маримуца.
— Депеша шифрованная, лейтенант. У меня нет доступа к кодам.
— Понятно. Мы возвращаемся. Что там флот у Табаски?
— Маневрируют, но вяло. Планета блокирована, слабенький обмен кораблями с поверхностью. В нашу сторону пока не посягают.
— Ну и ладушки. Сейчас буду.
Он кивнул Арнольду: мол, все, заканчиваем прогулку. Впрочем, тот и так все слышал.
Снег ощутимо скрипел под ногами. Идти было трудно, сплошные наносы. Оба проваливались по колено, да еще на всякий случай сканировали путь на предмет коварных трещин и ям. К счастью, внизу было надежное каменное материковое ложе, поэтому трещины во льду быстро зарастали льдом же. Поверх льда нарос слой снега, более или менее равномерно раскатываемый ветрами. От времени и давления глубинные слои снега превращались в лед; собственно, именно так и затягивались трещины. Типичный холодный материк, вроде земной Антарктиды или Новой Тасмании на Хобарте. Только
Лейтенант Маримуца успел изучить данные по Ухте, а заодно и по ее соседке Табаске и узнал, что, невзирая на холодные материки, Ухта имеет обширные незамерзающие океанические пространства, в которых кишмя кишит жизнь. Фитопланктон, зоопланктон, рыба, крупные млекопитающие — множество мыслимых и немыслимых форм жизни с успехом обитало на холодной планете. И кислороду на Ухте было вдоволь — почти двадцать один процент при слегка более низком давлении. Иллюзия средних гор. Океаны, кстати, довольно теплые для такого холодильника, что говорит о единой водной конвекционной ячейке экватор-полюс. Бывает, что же… Суша же Ухты, увы, совершенно безжизненна. Только у воды, на припае некоторое оживление. А в Шубине континентов — полный и абсолютный ноль, разве что какие-нибудь особо морозостойкие микроорганизмы выдерживают.
Прогулявшись невдалеке от места посадки, Маримуца и Клемент не отыскали никаких отклонений от ожидаемой картины. Судьба и приказ начальства забросили их в выстуженный мирок, потенциально интересный разве что кристаллам а'йешам, да и то союзники сочли бы его непомерно жарким для себя. И кислородная атмосфера вряд ли привела бы их в восторг.
По собственным следам, уже полузанесенным, возвращаться было не намного легче, чем тропить целину. Поэтому к боту подходили уставшими и голодными.
«Надо больше двигаться, черт побери, — озабоченно подумал Маримуца, шлюзуясь. — Физика стала ни к черту. Как устроят кросс или, не дай боже, в реальном бою побегать придется… На поверхности. Помру ведь к чертовой бабушке!»
Постоянные вахты в глубоком космосе отнюдь не способствовали поддержанию хорошей физической формы. Маримуца знал: запустишь — потом не вдруг наверстаешь…
Разоблачившись, он незамедлительно направился в рубку и отпустил Арнольда. Шифрованные депеши начальство просто так не шлет.
Раскодирование не заняло много времени, Маримуца вызвал текст в объем видеокуба и вперился взглядом в чуть подрагивающие желтые строки.
«Настоящим приказываю получателю сего:
На вверенном к сопровождению боте совершить перелет и осуществить посадку на планету Пронг — тридцать вторая (PRONG-32; Табаска по гражданскому каталогу), допустимые координаты места посадки прилагаются. О выполнении не сообщать, хранить полное молчание и ожидать дальнейших инструкций.
Командующий флотом «Евразия» адмирал Тим Хемерсбрандт. Начальник штаба вице-адмирал Патрик Рудовски».
— Так-так… — пробормотал Маримуца. — На Табаску, значит. Интересно, как же нам сквозь блокаду просочиться? А? Начальству что, приказали, и баста. А ты выполняй… Вопрос: каким образом? Очень своевременный вопрос! И никого, блин, ни чуточки не интересует — каким образом. Даже если это невозможно — сделай и доложи. Хотя нет, нам докладывать не нужно, режим, но сделать-то все равно надо. Ну задачки подкидывают, хоть стой, хоть падай, хоть сразу ложись и помирай от безотчетной тоски. Умники-стратеги кабинетные…