Наследие
Шрифт:
— Ты не в прошлом, ты в будущем этой Земли, — поправил девушку, — будем надеяться, что в этой Вселенной всё будет не так критично. Как отношения с Малом, были проблемы?
— Нет, мы практически не разговаривали, он постоянно занят, а я к нему не лезла! Садись за стол, всё готово, — от отварной картошки шел пар, а запах сводил с ума.
Сепаратора у нас не было, но подобие сметаны мы получали за счет отстоявшегося молока, снимая верхний слой.
Хранилище для продуктов приготовили к концу ноября — пришлось устанавливать множество
Каждый день, едва проснувшись, устремлял свой взгляд на северо-запад, боясь увидеть черный небосклон.
В первых числах января прибыл гонец от Ганса с хорошими вестями. Мольтке сообщал, что выбросы пара и грязи прекратились на огромном участке болот. По моему совету он оставил наблюдателей недалеко от болот, что те ежедневно наблюдали за изменениями в болотах.
— А Шеты?
— Что Шеты, Макс Са? — гонец не понял моего вопроса, его кадык судорожно задергался.
— Я спрашиваю, Шеты вернулись в болота?
— Нет, их шаман им не позволил, сказал, что нельзя.
— Отдохни и возвращайся к своему королю. Передай, чтобы продолжал наблюдение — пока Шеты не вернутся в болота, нельзя успокаиваться.
Зима в этом году выдалась необыкновенно мягкой — только дважды падал снег, таявший практически сразу.
— Плохо для урожая, — каждый раз тяжко вздыхал Илс, переехавший перезимовать в Максель.
Его усилиями в окрестностях Берлина под овощные культуры был подготовлен еще один огромный участок земли — не меньше двадцати гектаров.
Уже в середине февраля воздух стал прогреваться настолько, что в Макселе можно прогуливаться в одной холщовой рубахе. Бригада Тилдандера, строившая пароход, даже в самые холодные дни не прекращала работ — американец всерьез воспринял мои слова о супервулкане. С учетом трофейного корабля «христоверов» я располагал четырьмя кораблями, пятый строился и был далек до завершения. Не проходило дня, чтобы мои мысли не возвращались к возможной катастрофе. Всякий раз, просчитывая свои действия, я приходил к выводу, что, возможно, придется покинуть эти места.
Основать новые города в другом месте проблемой не являлось, но что делать с населением? Даже если все корабли будут заниматься эвакуацией — предстоит сделать десятки, если не сотни рейсов. И еще одна головная боль: куда переселяться, если супервулкан рванет? Самым логичным вариантом была Африка — но там и так перенаселение и огромные потоки кроманьонцев, стремящихся на север. Еще и стереотипы: для меня Африка — место, где десятки смертей от змей, пауков, мух и прочей гадости. Все особо опасные инфекции зарождались именно на этом континенте, неся смерть остальным частям Света.
Оставалось два варианта — американский континент и Азия. До Америки далеко, Азия куда ближе. Но даже попав на побережье Ливана или Израиля, придется уходить вглубь Ближнего Востока, чтобы не оставаться на пути миграции сотен тысяч кроманьонцев. За несколько лет жизни в Плаже мы не раз воевали с мигрирующими кроманьонцами. А тогда это был только ручеек — изменившееся
Александров оказался не совсем прав, говоря о том, в Европу кроманьонцы попадут нескоро. Прошло всего полторы сотни лет, как они уже активно освоили Балканы и начинаю властвовать в Восточной Европе. Наверняка уже заселен и Кавказ, и Причерноморский и Прикаспийский регионы. Вопрос необходимости будет зависеть от возможной катастрофы и ее масштабов.
Весна активно вступила в свои права в самом начале марта — я уже успокоился, на время позабыв про кипящие болота. Активно шла посевная кампания — предстояло засеять максимальные территории, чтобы в случае неурожая запасов хватило минимум на два года. Еще в феврале послал Балта в Моско, чтобы он привез оттуда виноградные лозы для посадки в Макселе. Балту поручил поговорить с Торхепом с глазу на глаз и предупредить его о возможной катастрофе.
Торхеп не пожадничал — привезенных лоз хватило на несколько гектаров земли. Вместе с Балтом на корабле приехал один из людей с Родоса, присланный Торхепом, чтобы обучить нас возделыванию винограда и приготовлению вина.
Тиландер закончил свой опытный образец парохода и последние несколько дней вместе с Лайтфутом и Лерницем устанавливал на нем паровую машину. Ходовые испытания американец обещал через несколько суток — если всё будет удачно, собираясь приступить к постройке второго судна такого типа. Но дни шли, а горе-инженеры так и не были готовы — в паровой машине обнаружились неполадки.
Только третьего июня Тиландер сообщил, что «Кастилия», названная в честь Родины предков американца, готова «поднять пары». На первый пробный выход в море, меня на корабль не пустил Санчо, вцепившись своими клешнями. Мистическое ощущение опасности неандертальца не подвело — уже на середине течения Роны паровая машина взорвалась, обварив двоих матросов до ожогов четвертой степени. Попало и самому Тиландеру — на его левой щеке был неслабый ожог. Отбуксировав «Кастилию» к причалу, Тиландер лично сопроводил ошпаренных матросов в нашу лечебницу. Один матрос умер, второй выжил, оставшись с обезображенным лицом.
— Герман, прекращаем эксперименты с паровой машиной, мы еще не готовы к эпохе пара, — резюмировал, едва американец вернулся с лечебницы.
Клятвенно заверяя, что подобного больше не повторится, Тиландер умудрился выпросить у меня второй шанс. По его словам, виновата плохая заклепка котла — никто не умудрился проверить котел, проведший осень и зиму во влажном климате.
Весь июнь оба американца вместе с инженером Ганса Лерницем пахали как проклятые, улучшая свою паровую машину. Второе испытание было назначено на первое июля — в этот раз всё прошло гладко. «Кастилия» с двумя колесами на бортах, выбрасывая клубы пара в дымовую трубу, спустилась по реке и вышла в море, вернувшись через полчаса. Вверх по течению реки пароход шел без усилий, тратя на поход к порту куда меньше усилий и времени, чем парусные корабли.