Наследник чародея
Шрифт:
Проведенные гвардейцами поиски ни к чему не привели. Злодей, замышлявший убийство, успел улизнуть. Арбалет и остатки трапезы, обнаруженные на крыше башни Вежни, никоим образом не навели на его след. Никто не видел, как хотя бы одна живая душа входила в здание или выходила из него. Злоумышленник — или злоумышленники — словно испарился.
Из-за утреннего происшествия открытие Парнисской регаты пришлось отложить. Она началась на другой день, но уже без торжественного напутствия герцога и к тому же под проливным дождем. Один из сильных порывов ветра перевернул «Заколдованный лес».
Глава 11
Леди Верран вовсе не собиралась специально следить за Риллифом Хар-Феннахаром, она мельком увидела его в одном
Рука Феннахара была простерта как «волшебная лоза». Он то поднимал ее к потолку, то опускал к полу. Подойдя к разветвлению коридоров, он вытянул левую руку сначала в сторону одного хода, затем другого, как будто искал направление, и продолжил путь по левому проходу. Верран, по-прежнему не отставая, шла за ним. Он, похоже, направлялся в дальний подземный зал, где находилась обогревательная система, изобретенная Террзом Фал-Грижни, и беспокойство Верран усилилось. Что нужно Феннахару от обогревательной системы? Его интерес чисто научный или же он задумал причинить вардрулам вред? Стоит разрушить Фал-Грижниево устройство, и огромная система туннелей лишится тепла, необходимого для жизни. Ей не составляло труда остановить Феннахара. Нужно только громко позвать — и десятки вардрулов вмиг появятся здесь. Но Верран хранила молчание. Ведь этот человек всего несколько венов назад рисковал своей жизнью, сражаясь с герцогскими гвардейцами, чтобы защитить пещеры. Вряд ли он враг. Более того, интуиция подсказывала, что ему можно доверять, и все же…
Что он ищет?
Феннахар пошел по круто уходящему вниз коридору к залу, который вардрулы посещали очень редко. Самодостаточный механизм Грижни, другими словами вечный двигатель, не требовал ни ремонта, ни какого-либо ухода. Когда Феннахар добрался до зала, он, как и обычно, был пуст. Верран видела, как, остановившись перед входом, он потрогал серебряный браслет на левом запястье, и впервые ей пришло на ум, что он мог служить не только украшением. С величайшей осторожностью касаясь металла, Феннахар снял браслет с руки и опустил в карман. И сделал он это так, подумала Верран, будто браслет жжет ему руку. Почему?
Продолжая протирать левое запястье, Феннахар вошел в зал. Из своего укрытия Верран увидела, как он приблизился к источнику энергии, и напряглась. Феннахар не совершал ничего плохого. Хотя он и рассматривал каждую деталь устройства с величайшим интересом, но делал это, не касаясь его. Затем Феннахар прошелся по залу, тщательно исследуя борозды и трещины в каменных стенах. Так как изучать там было нечего, поиски скоро закончились. Феннахар постоял отрешенно и встряхнул головой, будто отгоняя неприятные или ненужные мысли.
Минуту спустя, коснувшись кармана, в котором лежал браслет, он вновь застыл в прострации. Внезапно он резко повернулся и направился к выходу. Верран едва успела спрятаться, чтобы не попасться ему на глаза. Задержавшись на мгновение, чтобы надеть браслет, Феннахар стремительно пошел по коридору. Некоторое время Верран провожала его взглядом, а когда он удалился на приличное расстояние, вновь пошла следом знакомыми туннелями и проходами. Феннахар направлялся к арке, симметрично и искусно отшлифованной, той самой, что вела в ее покои. Возле арки он остановился и позвал ее по имени. Верран едва не откликнулась, но то ли сомнение, то ли любопытство заставило
— Что вы здесь делаете?
Феннахар выпрямился и повернулся к ней. В первое мгновение он побледнел, затем лицо его стало пунцовым от смущения. В этот момент он был удивительно похож на того шестнадцатилетнего ланти-юмского мальчишку, которого она когда-то знала, и это воспоминание обезоружило ее. Он не ответил.
— Итак, Рил?
Феннахар наконец обрел дар речи.
— Прошу великодушно простить меня, Верран. — Она молча смотрела на него. — Пусть это не покажется вам странным, но я рад, что так случилось. Теперь наконец придется рассказать вам, для чего я здесь. Давно собирался сделать это.
— И что же вас останавливало?
— Я не знал, какова будет ваша реакция. Поэтому и молчал.
— Реакция на что? — Лицо Верран посуровело. Вы посланы герцогом Ланти-Юма?
— Нет. Меня послал мой дядя Джинзин Фарни.
— Зачем?
— За дневниками вашего мужа.
— А почему он да и вы тоже решили, что дневники здесь?
— Дядя Джин всегда считал, что они у вас только до недавнего времени не знал, где вы скрываетесь.
— А, теперь понимаю, что вы так тщательно искали последние малые вены.
— Вы следили за мной?
— Давно слежу. Так, значит, Джинзин Фарни желает приумножить свое могущество, используя знания и секреты своего предшественника.
— Вовсе нет.
— Вы явились сюда, представившись другом, и решили завладеть дневниками обманным путем, вместо того чтобы честно спросить о том, что надо вашему дяде. Вы лгали, лицемерили и тайком обыскивали наш дом. — Ее взгляд выражал холодное презрение.
— Да. Все это так, и мне нет оправдания. Но слишком многое было поставлено на карту, чтобы я мог сказать правду.
— О да! На карте власть и влияние Джинзина Фарни. Они так дороги?
— Вы не понимаете, Верран. Все гораздо серьезнее. Я не сомневаюсь в вас и все же не имею права довериться вам. Могу лишь сказать, что, если дневники Фал-Грижни не будут возвращены в Ланти-Юм, неминуема катастрофа. Многие погибнут, все без исключения пострадают, и в конце концов род человеческий исчезнет с острова Далион.
Верран молча ожидала дальнейших объяснений.
— Перед самой своей смертью, — продолжил Феннахар, — Непревзойденный Грижни произнес проклятие, и если оно осуществится, то вся земля станет непригодной для человеческого обитания. Однажды Тьма возникнет в центре острова и распространится до моря, отравляя и убивая все живое на своем пути. Ни один человек не сможет выжить, всякий, кому не удастся бежать с Далиона, погибнет. Это проклятие не пощадит никого — ни друга, ни врага, ни мужчину, ни женщину, ни ребенка.