Наследник чародея
Шрифт:
— И потому вы решили похитить дневники? — В душе Террза закипал гнев, но голос по-прежнему звучал ровно. Пожалуй, даже чересчур ровно. — Вы обманули и обокрали тех, кто по глупости своей вам поверил.
— Да, правда. Теперь я понимаю, что с самого начала следовало быть с вами откровенным, но я не решился на это. Простите.
— Ваша мнимая дружба — сплошное притворство, — продолжал Террз, и от спокойствия его веяло холодом Ледового моря. — Вы лицемерили, чтобы усыпить нашу бдительность. Истинной дружбы не было и в помине. Все — ложь, а рукопожатие — и вовсе насмешка.
— Нет, вы абсолютно
— Лжете, Феннахар. Вы лживы, как любой другой представитель рода человеческого. Представляю, как вас занимала эта игра. Про себя, я уверен, вы потешались над нашей глупой наивностью, радовались, как легко обвели нас вокруг пальца.
«Да, он задет за живое, — подумала Верран и не могла не заключить: — И не преминет дать сдачи».
— У меня и в мыслях не было смеяться над вами, поверьте… — попытался возразить Феннахар.
— С какой стати мне вам верить, когда вы уже доказали свою предательскую сущность? — холодно ответил ему Террз. — Прикажете полагаться на заверения завзятого лжеца? У меня нет обыкновения повторять собственные ошибки.
— Не сомневаюсь, что заслужил подобное отношение. Да, я скрывал от вас правду, но ни за что не стал бы обманом завоевывать ваше расположение, чтобы потом воспользоваться им в своих целях. Прошу, не приписывайте мне лишнего злодейства. Послушайте, Террз. Если бы я в свое время женился, — его взгляд невольно обратился к Верран, но лишь на мгновение, — то сейчас, наверное, у меня был бы сын, такого же возраста, как вы. И с тех пор как я узнал вас, мне не раз чудилось, будто…
Казалось, маска Террза начала таять, трескаться на глазах, но тут же снова застыла.
— Молчите! — резко приказал он, и теперь уже ледяное негодование было направлено и на собственную минутную слабость. — Эти слезные мольбы столь же пошлы, сколь и лицемерны, и я на них не куплюсь. Довольно, не считайте меня глупее, чем я есть на самом деле.
— Я говорю чистую правду.
— Вы лжец, Феннахар. — Огнем в глазах он удивительно походил на Непревзойденного Фал-Грижни в минуту опасности. Больше вам меня не одурачить. Вы лжец, наделенный той же врожденной склонностью к обману, что и все люди — ваши собратья. Мудрый патриарх Грижни верно понял лживую вашу породу и нашел ей достойное наказание. Отец, предвидя истязание вардрулов, протянул руку из могилы, чтобы очистить остров от человеческой скверны.
— Террз, вы хотите правды? Будь по-вашему. Гонения вардрулов — прямое следствие вашего пребывания в их пещерах, и ничто иное. Ваше присутствие здесь ставит под угрозу само их существование. И если их участь вам действительно небезразлична, отведите от них эту угрозу — покиньте пещеры и вернитесь в мир людей — в свой мир.
Террз ответил не сразу, чувствуя в брошенном ему обвинении зерно истины.
— Вы понимаете, чего требуете? Чтобы я оторвался от клана? Да это равносильно смерти…
— Вам вовсе не нужно отрываться от него навечно. Но в данный момент, оставаясь здесь, вы лишь навлечете на него беду. Равно как и на многие тысячи безвинных людей… если только не позволите мне передать Непревзойденному Джинзину Фарни отцовские дневники.
— После всего, что произошло, вы смеете
— Если и жертвы, то не вечной, так как дядя Джин немедленно вернет вам записи после того, как внимательно их изучит.
— Так ли это? Прикажете поверить, что непревзойденный Фарни не менее порядочен, чем его сородич Феннахар? Ваши доводы весьма весомы, и я их непременно обдумаю. Однако не менее весомы и доводы Фтриллжнра Рдсдра, предлагающего спустить вас в Незримый водопад.
«И у него ведь хватит духу, — подумала Верран. — Кажется, он превращается в чудовище. Как меня это пугает».
Феннахар не нашелся, что сказать, в отличие от Верран, которая заговорила, стараясь выдержать ровный тон:
— Если надумаешь, придется отправить и меня туда же.
— Мама, тебя все это не касается…
— Вот как? Подумай хорошенько, мой юный диктатор. Ты не все знаешь. Для начала скажу, что я помогала Рилу. Удивлен? Дело в том, что Рил прав, хоть ты этого, похоже, так и не понял. Да-да, это я выманила тебя из Обители, чтобы он смог туда пробраться.
— Так ты сделала это ради него? Не ради меня?
— Ради вас обоих. Но как бы то ни было, я оказывала ему всяческое содействие, и если, по-твоему, он виновен в каком-нибудь преступлении, то и я тоже виновна. Существует и еще одно обстоятельство, о котором ты, похоже, забыл. Дневники лорда Грижни были вручены мне. Они — моя собственность, но никак не твоя.
— В твоих руках они ничего не значат. Тебе они ни к чему.
— Однако распоряжаться ими — мое право. И если я сочту нужным, то могу отправить их Джинзину Фарни.
— Думаешь, я позволю?
— Позволишь? Да кто ты такой? Тебе ли решать?
— А кому же еще, мама?
Она предпочла не принимать явный вызов.
— И еще одно. Ты говоришь, как трудно тебе будет расстаться со своим кланом. Но на самом-то деле твой клан — мы: я и мои родственники Веррана еще родня по материнской линии в Гард-Ламмисе. Это с ними ты связан кровными узами, они-то и есть истинный твой клан. А Змадрки и прочие вардрулы, при всей их доброте и мягкости, никогда не сочтут тебя всецело своим, поскольку самого себя, такого, как создала тебя природа, ты все равно не изменишь. Будь жив отец, он бы тебе объяснил. Даже если с помощью магии тебе и удастся изменить внешность, даже если ты сможешь общаться с Предками, даже если у вас с Змадрк Четырнадцатой будут дети, в сердце своем ты все равно останешься человеком. И с этим ничего не поделаешь!
— Мама, я и не подозревал, что ты настроена против меня. Если хочешь, чтобы мы стали врагами…
— Вовсе нет! Ах, Террз… — более мягко добавила она, — если ты и вправду стремишься стать вардрулом, будь добр и покладист, как они. Ни один вардрул не допустил бы гибели тысяч невинных существ. Для вардрулов все живое бесценно. Как и для благороднейших из людей. Спасая жизни, ты сведешь воедино все лучшее, что есть в душах и тех, и других. Пусть Рил доставит записи лорда Грижни в Ланти-Юм. Когда заклятие Тьмы падет, он вернет их, непременно вернет. И как бы ты ни был сейчас обижен, сам знаешь, что слово он сдержит. Отдай их, Террз. Докажи, что ты достоин быть и вардрулом, и человеком.