Наследник епископа

Куртц Кэтрин Ирен

Келсон, сопровождаемый только Джодреллом, сам прошелся по создаваемому трурилльскому лагерю, мало говоря, но с интересом наблюдая за происходящим. Вспомнив о том, что Дугал упомянул «истории», которые дошли до запада за последние три года, он задался вопросом насколько предвзятым, в конце концов, может оказаться мнение горцев о нем. В глазах людей вроде них уже того, что Келсон был Халдейн, было достаточно, чтобы относиться к нему с подозрением. Насколько более подозрительны они стали из-за рассказов о том, что он владеет магией?

Но когда он пробовал поболтать с некоторыми из них, он почувствовал, что их

молчаливость имела такое же отношение к его рангу или равнинному происхождению, как и к тому, что он частично был Дерини. Они были вполне почтительны, на свой, приграничный грубый, манер, но они говорили не больше того, о чем их спрашивали, и ни о чем не рассказывали сами.

Пленники тоже ни о чем не рассказывали, но это вряд ли могло удивить кого бы то ни было. Вся информация, которая была добыта, иногда под принуждением, не выходила за рамки местных интересов. Пока некоторых из них допрашивали, Келсон применял к ним свои способности к Правдочтению, но выставление напоказ его способностей Дерини. Казалось, не имело никакого смысла, раз допрашивающие получали те же самые ответы, что и он сам. Дистанция, разделявшая его с этими людьми, имела мало общего с магией, а вот одиночество он начал ощущать по-настоящему. В конце концов, он обнаружил, что наблюдает за Дугалом, стоя у того за спиной, и подал Джодреллу знак молчать.

Дугал стоял на коленях рядом с наиболее серьезно раненным из его людей. Оруженосец Келсона Джатам помогал ему, не замечая присутствия короля. Его сброшенный плед лежал позади него, поверх пледа лежал меч и перевязь, и Келсон мог видеть, что он для большей свободы действий расстегнул свои доспехи, когда он склонился, чтобы выполнять свои обязанности врача.

Пациентом Дугала был крепкий парень-горец, вряд ли старше его самого, но вполовину крупнее, страдающий от рубленой раны от запястья до локтя, которая, скорее всего, сделает его бесполезным как фехтовальщика, если вообще удастся сохранить его руку. Его вторая мускулистая рука была прижата к глазам, бородатое лицо под ней побледнело. Когда оруженосец промыл рану, а Дугал ослабил жгут, наложенный чуть выше, из раны хлынула яркая кровь. Даже с того места, где он стоял, Келсон увидел, что мышцы разрублены, как, наверное, и артерии.

«Черт!» — чуть слышно пробормотал Дугал, снова затягивая жгут и бормоча извинения, когда его пациент от боли с шумом втянул воздух. Ни он, ни его помощник, ни пациент, казалось, не заметили присутствия Келсона, когда Дугал поднял иглу, за которой тянулась нить кетгута.

«Берти, теперь ты должен не двигаться, если хочешь, чтобы мы сохранили тебе руку,» — сказал Дугал, его придворный акцент сменился говором горцев, когда он положил окровавленную руку поудобнее и передвинул державшую ее руку Джатама. — «Держи его как можно крепче, парень.»

Когда Берти подпер раненную руку здоровой, а Джатам прижал ее у запястья и у бицепса, Келсон тронул оруженосца за плечо, а когда тот, вздрогнув, от неожиданности посмотрел вверх, Келсон кивнул. Дугал моргнул, когда он внезапно увидел короля рядом с собой.

«Почему бы Вам не позволить мне заняться этим, Джатам?» — сказал Келсон мальчику, улыбнувшись и знаком приказывая ему отодвинуться. — «Он немного крупноват, чтобы Вы могли его удержать. Идите с бароном Джодреллом. «

Когда Джодрелл и мальчик отошли, Келсон опустился

на колени напротив Дугала и ополоснул свои руки в стоящем рядом с головой раненого тазу с чистой водой, позволив себе слегка улыбнуться, когда Дугал посмотрел на него в изумлении «Я стал чувствовать себя бесполезным,» — объяснил Келсон. — «Кроме того, похоже, что молодой Берти, лежащий здесь, тяжелее вас обоих. Привет, Берти,» — добавил он, когда их пациент открыл глаза и подозрительно покосился на них.

«Ладно,» — усмехнулся Дугал, переходя от говора горцев к придворному диалекту. — «Я никогда не слышал, чтобы Вы были полевым хирургом.»

«Про тебя я тоже такого не слышал, „ — возразил Келсон. — «Я подозреваю, что за последние годы мы оба кое-чему научились. Что мне надо делать?“

Дугал попытался усмехнуться. — «Тогда держите его руку неподвижно… вот здесь,» — сказал он, снова укладывая раненную руку, и кладя руку Келсона на нужное место, в то время как его пациент продолжил глазеть на Келсона.

«К сожалению,» — продолжил Дугал, — «у меня не было времени, чтобы научиться полевой хирургии так, как мне хотелось бы. Мне просто жаль беднягу Берти. И только из-за того, что я могу лечить лошадей, он верит, что я могу помочь ему , так ведь, Берти?» — добавил он, снова переходя на приграничный диалект.

«Вы только посмотрите, кого молодой Мак-Ардри сравнивает с лошадью,» — добродушно ответил Берти, но, когда Дугал прикоснулся к ране, он зашипел сквозь зубы и рефлекторно дернулся.

Быстрыми движениями Дугал помог Келсону зафиксировать руку и снова попытался начать зашивать рану, легко переходя от придворного диалекта на говор горцев и обратно, но лицо его оставалось напряженным:

«Берти Мак-Ардри, ты, может быть, и силен как лошадь, по крайне мере, запахами, если не мышцами,» — напыщенно сказал он, — «но если ты хочешь, чтобы у тебя было что-нибудь кроме набитого сеном рукава, ты должен лежать неподвижно! Келсон, Вы должны не давать ему двигаться, иначе от Вас немного пользы. Я не смогу остановить кровотечение, если он будет дергаться.»

Келсон старался изо всех сил, вспоминая старый дух товарищества, который объединял его и Дугала, когда они были мальчишками и который сохранился до сих пор, хотя они и стали мужчинами.. Но когда Дугал снова прикоснулся к ране, Берти застонал и снова дернулся. Келсон оглянулся и, внезапно решившись, положил свою окровавленную руку на лоб раненого, активизируя свои способности Дерини.

«Спи, Берти,» — прошептал он, проводя рукой по глазам человека и чувствуя как расслабляется напряженное тело. — «Спи и не помни ничего из этого, когда проснешься. Никакой боли. Просто спи.»

Рука Дугала дрогнула и остановилась на половине стежка, поскольку он почувствовал изменение состояния своего пациента, но когда он посмотрел на Келсона, его взгляд выказывал только удивление, но не страх, проявления которого король так привык ожидать за последние годы. Через несколько секунд Дугал вернулся к своей задаче, работая теперь быстрее, со слабой улыбкой на губах.

«Вы в самом деле кое-чему научились за четыре года, не так ли, Сир?» — тихонько спросил он, завязав последний из внутренних швов и перерезал кетгут рядом с узлом.