Наследник Шимилора
Шрифт:
Засвистев мелодию давешней песенки про боцмана, Сэф натянул поводья, и Карамэль затоптался на месте, пропуская Помми вперед. Бросив поводья, я поднесла ладони к загоревшимся щекам и вздохнула с облегчением. Впереди белела рубашка Дениса, возглавлявшего отряд...
Об обеде все мечтали заранее. Очень хотелось попробовать солнечного карпа, запеченного на углях. Правда, у нас не было с собой лайдолайских специй, но на время путешествия гурман в каждом из нас задремал. Жареная рыба, пачкающая руки хрустящая корочка — что может быть вкуснее?
Бар
— Друг мой, это же вы срезали? — обратился он к Нолколеде.
— Да, а что? — пожала плечами немка.
— Это ясень... Это очень плохо, дружочек...
Мысль о еде мгновенно вылетела у всех из головы. Ясень — священное дерево в Шимилоре, и порча дерева сурово каралась по законам королевства.
— Гарсин, не бойтесь, я никому не скажу. Вы не желали этому дереву зла, — мужественно заявил принц.
— Здешний народ очень чтит законы предков, — сказал Денис. — Гораздо сильнее, чем в городах. Найти пенек срубленного ясеня для них все равно, что обнаружить труп человека. Надеюсь, они не узнают о случившемся. Бар, немедленно разруби ствол и отправь его в костер. Обед придется отложить, господа. Нам надо поскорей убраться отсюда.
Мы засуетились, собираясь. Для рыб в моем багаже нашелся лишний мешок.
— Не могла раньше посмотреть? — буркнула на меня Нолколеда.
И вдруг — мы даже не успели ничего понять — нам на головы обрушилась огромная веревочная сетка. Тщетно Сэф хватался за шпагу, а Нолколеда — пыталась вытащить пистолет — сеть притянула нас так близко друг к другу, что мы не могли пошевелить ни рукой, ни ногой. Чем больше мы дергались, пытаясь освободиться, тем сильнее затягивалась ловушка.
Потом из леса показались люди. Вся их одежда была сплетена из веток, через которые просвечивало голое тело. На головы тоже были надеты древесные венки. Такая маскировка делала их практически невидимыми между деревьями и позволила подкрасться незамеченными.
— Маландрины, — прошептал Денис. — Дело плохо, похоже, они нас выследили.
Один из маландринов, вооруженный большим охотничьим ружьем, вышел вперед.
— Ну что, Пеглевы дети, попались?!
Рукав реки Бло назывался Алезан; на левом берегу его находилось одноименное селение. Оно было обнесено высоким забором из тесаных сосновых стволов, за которым высились добротные бревенчатые избы. Когда мы приблизились к воротам, навстречу нам выехал дозор: суровые парни в широких кожаных штанах для верховой езды. Денис улучил момент, чтобы шепнуть принцу:
— Ваше величество, вам не стоит представляться. Отношение к Шимилору у маландринов весьма противоречивое.
Честно говоря, противоречий я не заметила: весь Алезан высыпал нам навстречу, но любопытство это было недоброжелательным. Старухи плевали под ноги нашим коням и грозили немощными кулаками,
Над домом старейшины реял зеленый флаг, перечеркнутый красной полосой — так маландрины обозначали свою независимость от королевской власти. Нам велели спешиться. Старейшина ждал нас, восседая на крыльце. Это был настоящий великан. Несмотря на жару, на его могучие плечи была наброшена медвежья шкура — видимо, символ власти. Длинные седые волосы покрывал роскошный бархатный берет. На шее красовался золотой транк толщиной в палец.
— Ну что, молитесь, Пеглевы дети, — громогласно приветствовал он нас. — Потому что пришел ваш смертный час. Еще ни один губитель священных деревьев не ускользал от правосудия справедливого Брота Болванаса!
— Так-то в Алезане встречают друзей! — заявил вдруг Денис. — Досточтимый Брот, кроме желудка, тебе следует полечить и глаза.
Великан прищурился, вглядываясь в наши лица.
— Ба! — вдруг взревел он. — Фериан! Вот так встреча!
Старейшина с неожиданной для его комплекции прытью сбежал с крыльца и стиснул Дениса в объятиях.
— Ну что, знахарь, как поживают твои микстуры? Одна из них быстро поставила меня на ноги. Между нами говоря, господа, — он заговорщически подмигнул нам, — бедняга Брот уже преемника себе подыскивал, хворост для костра собирал. Если бы не Фериан...
И, не находя слов, Брот развел могучими руками.
— Могу ли я надеяться, Брот, что ты докажешь свою благодарность на деле и отпустишь меня и моих друзей? — спросил Денис.
— А на кой вы мне сдались? Конечно, отпущу. Всех, кроме этой красотки, которая срезала ясень. Ее судьбу решит великий Шан. Таковы законы, не обессудьте!
— Но Брот, — взволнованно произнес Денис, — эта гарсин — из числа моих друзей. Произошло недоразумение, она ни в чем не виновата...
— Есть свидетели, Фериан, — сурово прервал его старейшина. — Я действительно тебе благодарен. Знай об этом я один... Но мои люди видели своими глазами, как она это сделала. Они выслеживали вас, искали подходящий момент... Я не могу ее отпустить. Впрочем, суд может принять во внимание ее молодость. Суд великого Шана, я имею в виду... А ты и остальные свободны. Правда, оружие вы получите только за пределами Алезана.
Все так же под прицелом нас вывели на площадь. Посреди нее рос старый ясень с глубокими трещинами на стволе; его окружала металлическая ограда. Напротив был врыт в землю толстый столб. У ясеня ждал седобородый священник в длинных зеленых одеждах. Нолколеду под охраной двух маландринов поставили лицом к лицу со священником, а нас оттеснили в кольцо зрителей.
— Сенс, что они могут с ней сделать? — быстро спросил Сэф.
Ученый горестно вздохнул.
— Не знаю, друг мой. Боюсь, что по закону виновного в гибели ясеня могут отправить на костер.