Наследник Шимилора

Жаринова Елена

— Что — Сэф? Так ты хочешь посмотреть на Изумрудных Любовников или нет?

— Ну, допустим, хочу, — засмеялась я.

— Тогда пошли.

— Куда?

— Отсюда их не видно. Пошли! — Сэф потянул меня за руку и потащил на нос корабля. — Вставай сюда!

Он заставил меня залезть к самому форштевню, и я схватилась за шершавый канат. Ночной ветер неожиданно ударил мне в лицо, сорвав шарф. Светлая полоска ткани, трепеща, исчезла в темноте.

— Отпусти, не бойся, я тебя держу! — Сэф обнял меня за талию.

— Что еще за сцена из «Титаника»? — нахмурилась я, но отпустила канат. А потом огляделась.

Под

ногами была бездна. Вокруг была бесконечность — я была наедине с ней, я больше не чувствовала поцелуев, которыми Сэф покрывал мой затылок. Космос обрушивался на меня, превращая в одну из сверкающих точек. Как говаривал старина Кант, звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас... Но Сэф вернул меня на палубу «Мотишты».

— А вот и они. Смотри!

Сэф показывал на два зеленых огонька на небосводе. Они, то мерцали поочередно, то вспыхивали вместе, окружаясь ореолом. Казалось, две звезды, взявшись за руки, кружились в танце.

— Это и есть Изумрудные Любовники? — спросила я. — А почему их так называют?

— Есть одна легенда.

— Расскажешь?

— Не сейчас, — Сэф развернул меня к себе. Я опустила глаза под его жадным взглядом.

— Сэф, не надо. Я же говорила, что сама не знаю...

— А я тебе помогу разобраться, — невозмутимо сказал он и осторожно провел пальцем там, где жесткая туника соприкасалась с кожей. Я сглотнула слюну. Теплые губы припали к ямочке между ключицами, руки скользнули под тунику, вдоль позвоночника, почти не касаясь... Звезды слепили глаза. Ноги слабели, становились ватными...

— Сэф! — умоляюще прошептала я.

— Потом, солнце мое, потом, — пробормотал он. Его рука легла мне на живот. И тут мы услышали приглушенные голоса. Сэф нехотя отпустил меня, а я украдкой стерла с лица и шеи невидимые следы поцелуев. Ну, и кто явился в роли моего спасителя? Ведь я, несомненно, пожалела бы наутро о своей слабости. А может, нет? Может, это глупо — хранить верность даже не человеку, а придуманному идеалу? Сгорать в огне бессмысленной, почти беспредметной страсти?

На палубе стояли Денис с Нолколедой. Они смотрели на нас с холодным неодобрением — ни дать ни взять обманутые супруги. Нолколеда держала Дениса за руку. Этот многозначительный жест привел меня в бешенство. А потом мне вдруг стало смешно и грустно. Я представила себе подобную ситуацию — этакий четырехугольник — на Земле. Какая была бы драма! Как трещали бы судьбы, разрываясь пополам! Но здесь... Сейчас мы действительно были друг для друга самыми близкими людьми. Наши мелкие ревности и ссоры казались игрушечными под этим чужим небом. Что делить нам, которым выпало разделить судьбу Лаверэля...

Утром на горизонте появились скалистые, неприступные берега Норранта. Мы по очереди отнимали друг у друга подзорную трубу, любезно предложенную старшим помощником Брайтисом.

Суровая, величественная красота севера... Здесь не было земли, почвы, только камни — словно кожа планеты лопнула от напряжения, обнажая могучие мышцы. Боги, создававшие этот край, боялись ровных линий. Весь берег был изрезан, искромсан: бухточки, острова, полуострова, мысы, фиорды... И все каменное, гранитное, крас- но-серое, окруженное пронзительной синевой моря и неба. «Мотишга» осторожно ползла среди скал. Лоцман, сверяясь с картами, лотом вымерял

глубину.

Между разбросанных повсюду гранитных валунов рос камыш, качались белоголовые ромашки. Волны с шорохом и плеском разбивались о валуны, век за веком шлифуя их до зеркального блеска. По скалам взбегали наверх пушистые сосны. И на камнях растут деревья... За что они здесь держались, эти акробаты-виртуозы?

И вдруг — уже не помню, кто закричал первый, указывая на небо, — над берегом медленно пролетела гигантская птица. Ее оперение на солнце сверкало ультрамарином. Извивался длинный хвост с острым шипом на конце, помогая держать равновесие и парить в воздушных потоках. Рогатая голова повернулась к нам, раскрылась пасть, оттуда явственно полыхнуло пламя...

— Дракон! — воскликнул Сэф.

Дракон сложил крылья, хвост свился мощной пружиной, и сказочное существо с реактивной скоростью исчезло за лесом. Я едва не плакала — от северного ветра в лицо и от восторга. А еще от любви к этому миру, где невозможное становится возможным, а легенды — былью. Как отблагодарить судьбу, подарившую мне Лаверэль?

Часть 4 МИЛЛАЛЬФ

Ее факел был огнен и ал,

Он был талый и сумрачный снег:

Он глядел на нее и сгорал,

И сгорал от непознанных нег.

Лоно смерти открылось черно —

Он не слышал призыва: «Живи»,

И осталось в эфире одно

Безнадежное пламя любви:

И. Анненский

1. Пеглевы дети

Еще целый день мы плыли вдоль побережья к устью реки Гленсы. Сенс Зилезан развлекал нас лекциями о Норранте.

— Формально герцогство Норрантское является северной провинцией Шимилора и платит ему дань. Герцог Норрантский — вассал шимилорского короля. Между двумя правящими домами, друзья мои, давно закрепились родственные отношения. Лучшие девицы из королевского семейства выходили замуж за норрантских вельмож, и наоборот. Например, нынешняя герцогиня Норрантская приходится вам, ваше высочество, двоюродной теткой. При этом Норрант сохраняет определенную независимость. Между ним и Шимилором существует граница, которая проходит по горам Мэлль. Отроги этого хребта мы с вами как раз видели с моря. Надо сказать, Мэлль — очень высокие горы. Наивысшая точка, гора Финд, достигает почти корса в высоту.

Мы восхищенно покачали головами. Около двух километров — настоящий Эверест!

— На юге, — продолжал ученый, — Мэлль переходит в горы Риверан, которые тянутся по восточному побережью Лаверэля. Опять же формально эта территория поделена между Норрантом и Шимилором. Однако в северной части Риверана никто не живет. Там водятся синие драконы. Это единственное место в Лаверэле, где их можно встретить в естественных условиях.

— Одного из них мы видели, — кивнул Сэф. — Далековато же он забрался!