Наследник Шимилора
Шрифт:
— Постоянно здесь никто не лсивет, — пояснил Тмез. — Осенью рыбаки приплывают, а сейчас нам послужит. Устраивайтесь, гарсин! Давайте я отнесу ваши вещи.
Тмез хотел снять со спины Помми мой вещевой мешок, но Бар решительно отстранил его.
— Не шустри, приятель. Тебе за это не платят.
— Да пожалуйста, я просто хотел помочь, — пожал плечами Тмез. — Я вас на ночлег привел, а сам пойду дорогу проверю, пока совсем не стемнело. Весь месяц Каштана здесь шли проливные дожди. Если дороги еще не просохли, надо будет огибать болото холмами.
Положив гармошку
— Ты чего это, Бар? — улыбнулась я, когда вслед за слугой зашла в лачугу. — Ревнуешь, что ли?
Тот, прищурившись, загадочно произнес:
— Держитесь от него подальше, гарсин.
Наверняка Денис сильно задел самолюбие моего слуги, и тот теперь будет придираться к Тмезу по любому поводу. Наверное, я сама в этом виновата, избаловав Бара. Я-то воспринимала его как равного и не считала зазорным прислушиваться к его советам. Но сейчас в нем, конечно, просто говорила обида.
Делить лачугу мне предстояло с Нолколедой. Однако нам пришлось уступить свои «хоромы» принцу. Мальчик снова жаловался на нездоровье:
— Меня что-то укачало на плоту, господа.
— Ваше высочество, да какая качка? — удивился Сэф.
Денис посмотрел на принца с явной тревогой:
— У вас что-то болит, ваше высочество?
— Нет, не волнуйтесь, Фериан, — улыбнулся Лесант. — Просто моряк из меня никудышный. Завтра я буду в порядке.
— Идите в дом, ваше высочество, — предложила я. — Мы все равно еще не ложимся. Будем шуметь, болтать, не дадим вам выспаться.
Помявшись немного, принц согласился. Бар после выволочки, полученной от Дениса, счел благоразумным остаться при лошадях. Тмез еще не вернулся со своей разведки. Так что мы, агенты, остались без посторонних ушей. Горел на берегу костер, в котелке кипел тач. Редкая возможность обсудить наши дела! Все чувствовали, что надо начинать разговор, но никто не знал, о чем. Сэф уловил общее настроение.
— Ну что, господа земляне, может, помечтаем? Например, о том, что мы будем делать с нашими миллионами, когда вернемся? Вот ты, Леда. Тебе уже пора об этом думать. Как говорится, скоро дембель!
Сейчас эта безумная опять раскричится про конспирацию. Зачем Сэф ее провоцирует?
Нолколеда действительно глянула волком, всем видом показывая, что тема эта неуместна.
— Ладно, не хочешь — не говори, — успокоил ее анапчанин. — А вот я, например, махну за границу. Буду жить там, где всегда тепло, у самого синего моря. Где-нибудь в Италии, а может, еще лучше, в Калифорнии... У меня будет сеть ресторанов, казино... Может быть, я назову это «Лаверэль». Если, конечно, фраматы не сотрут нам память. А ты, командир?
— А я не знаю, — признался Денис. — Честно говоря, не очень верю, что вернусь и получу деньги. Не то чтобы сомневаюсь в честности наших «работодателей»... Просто я уверен, что лично мне что-то помешает.
— Ладно, не надо о грустном. А ты сейчас представь. Десять миллионов долларов. Они у тебя, вперед! Что ты будешь делать? — допытывался Сэф.
— Что-нибудь невозможное, — засмеялся Денис. — В космос, например, слетаю. Или куплю
— Почему? — Сэф изобразил, что подсчитывает на пальцах. — Ты уже все потратил. Но если поприжаться, то на все хватит. Ладно, с тобой все ясно. Кто следующий? Жанна!
Вопрос Сэфа поставил меня в тупик. Не в том дело, что я не думала, как потратить деньги. Но в основном это были аморфные представления о «красивой жизни», в которых немыслимые путешествия по Южной Америке мешались с платьями от ведущих кутюрье. Ну, еще собственный дом где-нибудь в Комарово. Самая крутая машина и водительские права без проблем. Главное — чтобы все без проблем. А из остатков можно немного матушке помочь. В конце концов, десять миллионов — это не такие уж сумасшедшие деньги... Но говорить всю эту чушь мне было неловко. Нолколеда окончательно убедится в том, что я бессмысленная дура. «Мальчики», как мысленно, с легкой долей самоиронии, я называла Дениса и Сэфа, во мне разочаруются. К счастью, Сэф не стал настаивать.
— До чего вы, девушки, скрытные! Но вы-то, сенс, не будете скрывать от нас своих планов? Вы отбываете здесь уже второй срок и по возвращении будете сказочно богаты!
Сенс поднял глаза от записной книжки, аккуратно снял очки.
— Друг мой, — сказал он, — я вряд ли когда-нибудь вернусь.
Даже красноречивый Сэф не нашел, что ответить. И в самом деле, что тут скажешь? Пять лет назад человек не захотел вернуться на Землю. Не из-за денег же он это сделал? Пятнадцать лет теперь отделяют его от прошлого... Ни семьи, ни друзей, ни себя самого, прежнего... Куда уже возвращаться? Тем более, если тебе нравится в Лаверэле, и к твоим услугам кафедра лучшего из университетов королевства? Я впервые задумалась, что и десять лет — немалый срок. Кажется, я понимала, о чем говорил Денис: что-то помешает... Впрочем, я вообще слишком хорошо его понимала...
— А ты, Леда, собираешься возвращаться? — очень серьезно спросил Сэф.
— Я не могу не вернуться, — жестко ответила немка. Но черты ее лица смягчились — то ли в оранжевом свете костра, то ли из-за отросших соломенных волос. Нолколеда встала — как красиво это она делала, из любого положения, без помощи рук, просто взвивалась вверх, как пламя свечи! — и пошла к лачуге. Я вздохнула, подумав, что на троих там места не хватит, и спать мне придется на свежем воздухе. Впрочем, если не считать нашего плаванья на «Мотиште», я уже забыла, когда последний раз ночевала под крышей.
— У нее на Земле осталась дочка, — тихо сказал Денис. — Я говорю вам, потому что, во-первых, это не секрет. А во-вторых, чтобы вы не мучили ее расспросами. Она очень страдает в разлуке с ребенком.
Зачем он это говорит — словно противопоставляет себя с Нолколедой, «семью», Пегль их задери, нам с Сэфом! Как моя одноклассница Настя: выйдя замуж раньше всех нас, она с таким же снисходительным осуждением смотрела на незамужних подруг. Но Настя всегда была непробиваемой дурой и делала это от недалекого ума. А Денис- то зачем?