Наследник старого рода
Шрифт:
«Золотой» род, большие перспективы и отсутствие многочисленных родственников со стороны мужа позволили ей занять высокое место в иерархии новой семьи.
Это только глупые курицы считают, что, лишь сделавшись женой главы рода, они станут обладать непререкаемым авторитетом, начнут приказывать, и им будут подчиняться. Да, если это касается слуг, они правы, но и то лишь отчасти. Слугами тоже надо уметь правильно руководить. Что уж говорить про остальных: магов, воинов и управляющих всех степеней…
За десять с половиной лет брака Галина
Бабах! Женщина разбила очередную мишень.
Кто знает, если бы профессор Петиус был на месте, может быть, все сложилось бы совсем по-другому? Может, он смог бы отразить нападение? Может, зря она ненавязчиво убрала его из дома?
Галина в очередной раз поморщилась.
Хотя, с другой стороны, он бы, вероятно, помешал мужу убить младшего сына. А это поставило бы под угрозу план по устранению Морозова. Зато теперь, несмотря на все неприятности, у них появился доступ к деньгам княжеского рода, что очень поможет в развитии ее новых амбициозных проектов.
К сожалению, ее муж оказался не особенно способным к зарабатыванию денег. Он довольствовался полученным наследством и вел праздный образ жизни. Денег и активов у Темниковых хватало, но такой путь рано или поздно должен привести к краху!
А это не для нее, она сделает все, чтобы ее род стал очень сильным и богатым, чтобы в последующем все деньги достались ее детям.
Галина нежно погладила небольшой животик.
Все правильно! Все достанется ее сыну! А не каким-то там морозовским ублюдкам!
Работа по их устранению шла полным ходом, уже третий сын Егора убит, надо убрать еще четверых, а девчонок можно оставить в живых.
Женщина хищно улыбнулась. Рано или поздно они все умрут, она все будет делать аккуратно и ненавязчиво, ее не заподозрят. Как бы там ни было, а добьется своего! Ведь так было всегда!
— Ну, просто красавец! — протянул Феофан, рассматривая меня с какой-то гадкой ухмылкой. — Что это с твоим лицом?
— Поскользнулся! — огрызнулся я на его неожиданно ехидный тон.
«Значит, его воспитанник пришел с разбитым лицом, а ему лишь бы позубоскалить! — подумал возмущенно. — Стоит, блин! Никакого намека на обеспокоенность!»
Мужчина хмыкнул, еще раз осмотрел мое лицо.
— Чего смотришь? — спросил я, чувствуя, как разбитые губы и принявшая удар ноги щека начали понемногу распухать и при этом к тому же неприятно пощипывали. — Заправился?
— Давно, — ответил он. — Тебя вот только и жду.
— Ну, тогда поехали, чего языками чесать! — сказал я, открывая дверь и запрыгивая в машину.
Надо убираться отсюда подальше, совершенно не хочется, чтобы посетители кафе или какие-нибудь местные жители наткнулись на побитых мною мальчишек и начали искать виновных. Это грозит не только потерянным
Феофан молча занял свое место, и машина стремительно рванула вперед.
В салоне повисла напряженная тишина. Я понемногу начал осознавать, с кем и в каком тоне только что разговаривал. Меня оправдывало лишь одно: я был на взводе и очень-очень зол.
В первую очередь нелепостью повода, вызвавшего драку. Во вторую — тем, что ребенку пришлось отбиваться от здоровенных лбов и ему, ну то есть мне, никто не помог. А в третью — тем, что Феофану плевать было на мое состояние! Будто его не касалось, что меня побили, и он не являлся единственным взрослым человеком, который за меня отвечал! Может, суровой душе воина мальчишеская драка казалась не таким уж и важным событием, но мог бы хотя бы поинтересоваться ради приличия, с кем я подрался, из-за чего, победил или проиграл? Он же все-таки мой наставник! А ему лишь бы позубоскалить! Удовлетворился моим ответом и просто едет, молчит.
Меня распирала детская обида. Умом я понимал, что я взрослый человек, и нечего обижаться на Феофана. Но, видимо, во мне осталось очень много от ребенка.
Думаю, наставник решил, что я расстроился из-за подбитого глаза и кровоточащих губ, мне очень стыдно и поэтому я молчу.
Однако это было не так.
Вероятно, будь я и впрямь десятилетним ребенком, которого побили, я бы чувствовал себя неловко, но я взрослый человек, поэтому не закрылся в себе, а стал анализировать произошедший конфликт и то, что к нему привело.
И чем больше времени я занимался этим делом, тем больше чувствовал какую-то неправильность происходящего. Что-то не сходилось, что-то было не так.
Об этом говорил не только анализ ситуации, но и моя криком кричащая интуиция.
Прежде всего, меня смутили реакция наставника на произошедшую драку и его отношение к моим боевым, не побоюсь этого слова, травмам.
А дело вот в чем.
Некоторое время назад, в тот момент, когда мы остановились для медитации на поляне, Феофан носился со мной словно с торбой писаной и с явно ощутимой тревогой в голосе спрашивал о моем самочувствии, интересовался здоровьем и все такое прочее. А тут, значит, я прихожу побитый, а он совсем не реагирует, ну никак! Точнее, реагирует, конечно, но не так, как должен.
Не могло же его отношение к моему здоровью так кардинально поменяться в столь сжатые временные рамки? Или все же могло?
Если и могло, то из-за чего? Из-за моих успехов в медитации и освоении новой техники? Он посчитал, что раз у меня есть силы на такое, то в ближайшее время я точно не умру?
Очень может быть, но как-то притянуто за уши, поэтому подобные отговорки не считаем.
Он ведь в любом случае должен был выпытать, с кем я подрался и почему, а не довольствоваться детской, выкрикнутой из-за обиды отговоркой.