Наследник. Часть вторая

Полак Англия

ГЛАВА 11

– Теперь, ты знаешь нашего врага. – Прозвучал голос Дезмонда. Он исходил прямиком из фолианта. Чувствуя себя полнейшим идиотом, я наклонился над книгой, пытаясь… увидеть его там? – Кайджан был первым, но у него есть потомки.

– Ты знал, кто он, знал, кем является Кохак и держал его при себе.

– Я следовал правилу – держи друзей рядом, а врагов еще ближе.

Смешно.

– Соня не твоя дочь, верно?

Молчание Дезмонда, показалось мне вечностью.

– Голова Кайджана

и его медальон – не единственные трофеи, которые я взял.

Он хочет сказать, что Соня тоже его своеобразная медаль за победу в войне против мимикритов? Это получается, она одна из них – девушка, у которой много лиц. Но, как же ее тяга к крови? Да, что я вообще знаю о многоликих, если так и не нашел нужной информации?

– Кто она? – рявкнул я, ударив кулаком книгу. Ага, мне бы не помешали нейролептики и пара сотен сеансов у психолога. Я бью книгу, убежденный в том, что удар дойдет до Дезмонда. У меня либо галлюцинации, либо я тронулся умом на всей этой ереси.

– Дочитай ты до конца, то узнал бы, кто она такая.

Сукин сын, как же он любит уходить от вопросов. Нельзя сразу ответить? Нет, надо лавировать между словами!

– Ответь на гребаный вопрос! – я снова стукнул книгу. – Она дочь Кохака?

– Все всегда завязано на крови. Ты сам это знаешь.

Проклятье. Он издевается. Украл ее, чтобы выдавать за свою дочь… и чего Дезмонд этим хотел добиться? Надеялся, что так, он усмирит норов Кохака, уничтожит семя ненависти, взращиваемое веками? Неплохой рычаг давления, да только весь его план пошел по одному месту.

– И ты подарил ей медальон Кайджана. Теперь, он у Кохака.

– Я знаю. Я надеялся, что она отдаст медальон своему отцу.

– Она знает? А Кохак?

– Нет. Я постарался сделать так, что они не узнают. Если ты не захочешь все им рассказать.

Что такого он сделал с Соней? Дезмонд же не мог полностью обратить ее генетическую цепочку, изменив на свою.

– Нет. Я запечатал ее истинную сущность. Иногда, с ведьмами удобно иметь дело.

Я скривился. Ненавижу.

Хорошо. Теперь, я знаю, что Соня дочь Кохака и, естественно, мысль о бездумном убийстве девчонки, отпадает. Она станет моим козырем для обмена. Сомневаюсь, что мимикрит откажется от получения своей кровной дочери, ради мести. Главное, вернуть Киру.

Самое интересное, что Соня появилась именно в тот момент, когда похитили мою дочь. Как будто этому было суждено случиться. Размышляя над линией событий, я пришел к выводу, что это был хорошо продуманный план. И он начинался задолго до моего появления среди демонов. Как будто, Кохак был единственным препятствием для прекращения войны. Он тот, за которым всю свою жизнь гнался Дезмонд, но так и не поймал. Поэтому пошел путем, о котором я уже слышал когда-то. Байки о моем похищении из лап Соломеи и Августа. Кому вообще понадобилось гнобить историю, чтобы я поверил в свое предназначение? Кохаку, конечно. Но, в этом случае, ему стоило меня прикончить еще младенцем, чтобы не допустить к трону. Пусть и к демонскому. Или то, что я сын короля гибридов, делает меня еще уязвимее? Я Ахиллесова пята Дезмонда. Единственный, чистокровный наследник гибридов. Я могу создать свой собственный совет Четырех, пока не уничтожу Кохака. Ну, а

когда все закончиться, мы станем просто сыновьями своих родителей.

– Почему не сказал мне, что я твой сын? Зачем утверждал, что я всего лишь потомок?

– Потомок не смог бы открыть летопись. – Не отрицает. Ну, и отец мне достался! – Я ждал, когда ты сам до этого дойдешь.

– И сколько времени у меня на это ушло? – сокрушенно выдохнул я. – Ты должен был сказать, кто я и какую угрозу могу нести за собой!

– Ты о женщине, которую не называл своей? – Лейла? Я поморщился. – Дело не в том, что ты виноват в ее смерти. Дело в исходе тысячелетия. – Дезмонд хочет сказать, оплодотвори я ее раньше, то Лейла была бы жива? Чушь какая. – Такова цена за рождение оракула.

Погодите, разве в его рождении не участвует один из королей? Разве, не кто-то из них оплодотворяет провидицу? Лейла не относилась к их числу, а была демоном. Тогда, почему моя дочь оракул?

Дезмонд рассмеялся.

– Иногда, ты бываешь таким глупым, Рэм. – Вроде ничего такого, но его слова немного задели меня. – Ты чистокровный наследник. В тебе течет моя кровь и кровь провидицы. Посеяв свое семя, ты определил судьбу той демоницы. – Он вздохнул. – У Киры знания твоей матери и часть тебя. – Будь на моем месте, другой чистокровный, то у ребенка была бы другая сущность. – Да. – Прочитав мои мысли, произнес Дезмонд. – Поэтому, наследники не размножаются.

Что? Я изумленно округлил глаза. То есть… вообще и никогда? Роль двигателя своей расы, только у королей? По-моему, это не справедливо. Что если, я полюблю женщину и захочу от нее потомства? Я буду вынужден отказаться от этой мысли, из-за страха потерять возлюбленную?

– Да.

Я ляписто выругался.

– Вот об этом ты и должен был мне сказать. – Укоризненно ткнув на книгу пальцем, выплюнул я.

– Будь осторожен с Кали. – Предупреждающе проговорил Дезмонд. – Я не хотел бы ее потерять.

– Потому что ты ее любишь или потому что она дочь Тсэра?

– И это тоже.

Прекрасно. Я нашел чистокровную наследницу. Кто бы мог подумать, что это случиться так внезапно. Я выдохнул. С этой минуты, я крепко привязываю себя к целибату, еще не дай бог, лишу короля его единственной дочери.

– Не впадай в крайности, Рэм. Я не говорю, что ты не можешь спать с женщинами. Опасность лишь на исходе тысячелетия. Просто когда придет время, не проливай семя.

Сейчас, я смущаюсь. Разговоры о моей сексуальной жизни, с отцом, которого я никогда не знал, ну, очень деликатная тема. Пусть я уже и не девственник, но чувствую себя именно им. Мне четырнадцать и я пытаюсь залезть в трусы Рози Дикинс.

– С твоей матерью, я тоже вынужден был ждать. – Я вскинул брови. Тааак, теперь поговорим об интиме моих родителей? – Самое безопасное, это выждать год после наступления тысячелетия.

Год без секса? Это же… ладно, опустим тему. Я еще не нашел ту женщину, с которой мог бы прожить так долго. Точнее, я уничтожил ту, которую любил. Смог бы я существовать, будь Алиса со мной?

– Как звали мою мать?

– Ты уже похоронил ее? – У меня перехватило дыхание, а сердце упало в пятки. Мама… жива? До сих пор? Тогда, где она? – Во мне. Ты видел ее.