Наследник
Шрифт:
Не споря, я потянул на себя дверь. Тугая пружина, недовольно скрипя, подалась с трудом. На улицу вырвалось густое аммиачное облако. Я осторожно ступил в воняющую сортиром темноту.
— Эх, люди. — Укоряюще пробормотал Невид скидывая невидимость. — Неужели до туалета не дойти?
Я смущенно промолчал. Что тут говорить, коли даже один из моих друзей, предпочитает выйти из квартиры и помочится на лестнице… правда только когда находиться в гостях.
— Эй, Богун. — Негромко позвал Невид. — Ты где, старый хрыч? Вылазь с Хозяином
Под лестницей зашебуршало, стукнуло и, наконец, раздалось негромкое топанье маленьких ножек. До рези в глазах я всматривался в темноту — что за сволочи вечно бьют лампочки? — но так ничего и не увидел.
— Тута я. — Раздался снизу хриплый голос. — Подымайтесь выше, там хоть от окна свет.
Выполнив указание, я получил возможность рассмотреть местного домового. Богун оказался полной копией Невида. Борода только погуще, да одет не в телогрейку, а в нечто напоминающее спортивный костюм.
— Так вот ты какой, Хозяин. — Богун улыбнулся в бороду. — А ничо, кажись, мы не прогадали.
— Постараюсь не посрамить.
— Не посрамит, уж поверь мне! — Хлопнул Богуна по плечу Невид. — Наш он, в доску.
Богун смерил меня взглядом.
— Молодец, что ламию изгнал. Уж больно много бед от нее было.
— Я там свои цели преследовал. — Устыдился я похвалы.
— А что плохого в своих целях? Итог один — ламии больше нет. Нам, домовым итог важен. Вот, допустим, решишь ты нас, домовых за делами разными гонять… я же сказал — допустим. — Остановил мою попытку вставить слово Богун. — Так тут тоже вопрос: а зачем тебе это? Вот коли на благо всех стараешься, со всем почтением помогем. А коли, просто с жиру бесишься, то не обессудь, не раз пожалеешь…
Я с улыбкой слушал рассуждения домового. И вовсе не потому что смешили его слова. Просто вид маленького, даже миниатюрного, человечка, с серьезной важностью поучающего меня был так забавен, что сдержать улыбку было невозможно.
Неожиданно, Богун сменил тему:
— А вот скажи, Хозяин, когда люди перестанут в подъездах ссать?
Что я мог на это ответить?
Невид добрых полдня таскал меня по близлежащим домам, показывая владения и знакомя с домовыми. На мой взгляд, все они казались на одно лицо. Только одежда разная, да имена… но для меня и все негры близнецы.
— Ну, все, последний остался. — Успокоил Невид. Я едва не закричал от радости: от стойкого запаха подъездов уже начинало мутить. — Я тебе про него уже говорил. Мируня это… ну, тот которого человек мучает.
Бедный Мируня обитался в престижном элитном доме. Небольшой садик, огороженный заборчиком перед парадной, посыпанные шуршащим гравием дорожки, домофон с видеокамерой и двухметровый охранник с увесистой резиновой дубинкой. В общем все для нормальной, человеческой жизни. Я завистливо облизнулся. Мне бы в такой. Да только моей зарплаты не хватит даже комнату здесь снимать.
— Значит так. — Горячо зашептал Невид в ухо. Снова
— Но я ж не умею.
— Ерунда, проще простого. Представь, что растворяешься в воздухе, вот и вся премудрость.
Сомневаясь в успехе, я постарался представить себя растворяющимся в воздухе паром.
— Идиот! — Яростно зашипел Невид, отвешивая маленькой ладошкой чувствительную затрещину. — Куды при людях-то?
Но я уже и сам сообразил, что делаю не то. Сбоку раздался сдавленный визг, вопль и вслед за ними торопливая молитва. Повернув голову, я рассмотрел двух отдыхавших на скамеечке бабулек. Выпучив глаза на меня, старушки непрерывно крестились, скороговоркой тараторя «Отче Наш». Еще одна без чувств валялась у их ног. Похоже мне удалось исчезнуть. Я с опаской посмотрел вниз. Ног не было. Туловища тоже. Надеюсь голова тоже исчезла. А то хорош был бы видок. Я хихикнул представив: голова профессора Доуэля.
— Получилось? — Шепотом спросил я Невида.
— Получилось… Что с бабками делать?
— А что с ними делать? — Пожал я невидимыми плечами. — Одной сплетней больше, одной меньше… кто им поверит?
Но, тем не менее, мысленно проверил самочувствие третьей. Ничего страшного — обычный обморок. Я быстренько привел ее в чувство, попутно избавив навсегда от такой неприятности как ревматизм — в качестве компенсации за испуг.
Прислонившись к стене возле домофона, я принялся ждать, когда откроется дверь. К счастью, одна из перепуганных бабок жила в этом доме. Едва прошел первый страх, старушки живо вскочили, и с несвойственной их возрасту прытью припустили по домам. Я скользнул следом, едва не наступив бабке на пятки.
— Ой, Лешенька, — запричитала бабка, едва войдя в подъезд, обращаясь к скучающему охраннику. — Что ж это деется то? Люди средь бела дня исчезают. Не иначе грядет конец света.
Охранник рассеянно кивнул. Но старушенция не унималась.
— Сидим мы с Ильинишной и Петровной, как вдруг глядь, парень молодой, вжик и исчез. Словно и не было. Вот страху-то!
— Да бросьте вы, баба Лера. — Улыбнулся охранник. — Померещилось, небось. Не могут люди просто так пропадать.
— Вот тебе истинный крест, что пропал. Сама видела. Стоял, и нету.
Охранник отложил, наконец, газету и озабоченно посмотрел на бабку.
— Что-то вы выглядите неважно, баба Лера, может врача вызвать?
— Тю на тебя, врача! Не сошла я с ума. Не сошла. Правду говорю, стоял и исчез. Может инопланетянин, какой?
Не интересуясь больше разговором, я прошмыгнул мимо бабки, прямо к дверям лифта. На мою беду, неведомый умник присобачил к кнопке вызова кабинки звуковой сигнал. Стоило мне нажать злополучную кнопку, как сигнал громко тренькнул, заставляя охранника вздрогнуть, а бабку по новой зашептать молитвы.