Наследник
Шрифт:
Принимая приглашение, девушка юркнула за двери, прямо перед моим носом. Лишь на миг, задержавшись на пороге, что бы послать воздушный поцелуй. Мне естественно. Вздохнув, я ступил следом. Очень красивая девушка… И красная, как пионерский галстук, кожа ее ничуть не портит…
Когда глаза, наконец, привыкли к загадочному сумраку холла, прекрасной незнакомки и след простыл. Вздохнув — как ни криви душой, а ожидал благодарности хоть немного большей, чем воздушный поцелуй — я вопросительно посмотрел на Гимеля.
— Значит так. —
Я задумался. Казино отпадает — я не азартен, танцпол тоже — ненавижу танцевать, дансинг-бар — не знаю что это, но, судя по названию, мне вряд ли понравится. Игровые автоматы — в сад, ресторан — пока не голоден, а вот уютный кабак…
— Надеюсь, в кабаке не гремит зубодробительная музыка?
— Не-а. — Помотал головой черт. — Только тихие спокойные мелодии. Самое то для приватных бесед… Не думаешь ли ты?…
— Думаю. Ненавижу громкую музыку. А вот посидеть в спокойном местечке — с удовольствием. Увы, Гимель, но наши с тобой понятия об отдыхе и веселье, похоже, не совпадают…
Состроив, кислую мину, черт неохотно согласился.
— Как скажешь… Кто платит, тот и заказывает музыку. Но если передумаешь, то только кивни.
Я пообещал ему эту малость.
Кабак и вправду оказался на редкость уютным. Приглушенный мягкий свет создавал спокойный интим, музыка едва слышная, на нервы не действует. За стойкой бара неторопливо протирает бокалы симпатичная девушка в белой блузке, а за ее спиной, перед зеркальной стеной ровными рядами выстроились бутылки с красочными этикетками. Публика за столиками, на первый взгляд приличная. Никто не шумит, разговаривают тихонько, склонившись головами друг к другу. В воздухе витает аромат дорогих табаков. Было в нем что-то напоминающее одно заведение в Питере, когда-то я очень любил скоротать в нем вечер за кружкой пивка.
Заняв небольшой угловой столик, Гиммель щелкнул пальцами, подзывая официантку. Не заставляя нас ждать, девушка в кружевном переднике, словно по мановению волшебной палочки возникла возле стола.
— Что будете заказывать?
— Пиво! — Не успел Гимель открыть рот, выпалил я. — Какое у вас получше? Только светлое!
— Ну, «Слеза грешника», потом «Генерал Мотор», — загибая пальцы, начала перечислять официантка. — Потом «Гренадерское» тоже неплохое…
Махнув рукой я ее оборвал.
— «Слеза грешника». Благо пробовал, знаю. А тебе чего, Гимель?
— Триста коньяка «Дубовая бочка». — Немного подумав, решил черт.
— Что изволите на закуску?
— На твой вкус, красавица. — Опередил меня Гимель. — Только… Без изысков. Мой приятель — человек.
Кивнув, официантка не удержалась от любопытного взгляда в мою сторону. Похоже, такие как я — большая редкость.
— Ну, теперь разговоров на год. — Вздохнул черт, едва девушка
— А зачем говорил? Сохранил бы в тайне.
Гимель насмешливо окинул меня взглядом.
— Ну, если бы ты согласился закусывать пиво вяленой печенкой праведника… Да и «девственная соломка», думаешь зря так называется?
Закашлявшись, я предпочел не расспрашивать дальше о местной кухне.
Не прошло и пары минут, как все заказанное стояло на столе. Гимель вытащил из кармана пухлую пачку денег, но официантка остановила его.
— Это — за счет заведения.
Пожав плечами, черт спрятал деньги.
Пиво подходило к концу. В самом прямом смысле.
— Гимель, а где тут отлить можно?
Смакуя превосходный коньяк, черт махнул рукой в сторону неприметной двери. Благодарно кивнув, я поспешил в указанном направлении.
Туалет оказался под стать заведению — кристально чистый, сияющий белоснежным кафелем, и превосходно выполненными панно на околотуалетные темы. В углу скрючилось некое существо, в котором я уже почти привычно опознал грешника.
— А ты болезный чего тут делаешь? — Спросил я вздрогнувшего от неожиданного обращения бедолагу.
Выпученные близорукие глаза немного удивленно уставились на меня. Что-то в его облике было знакомым. Дома на земле, знавал я похожего человека. Этому стрижку покороче — родная мать не отличит!
— Я здесь поставлен в гигиенических целях. — Пояснил грешник жалобно. — В перечень моих обязанностей входит… замена туалетной бумаги.
— Это как? — Я даже опешил.
Вместо ответа, грешник вывалил изо рта длинный язык.
— Это за что же тебя так?
Грешник горько вздохнул.
— При жизни имел грех заискиваться перед начальством. Зазнавался перед сослуживцами, и вообще… Вынесли приговор — что при жизни лизал, то и здесь. Мол, опыт уже накопился порядочный.
Не зная, как относится к грешнику, я повернулся к писуару. Мысли о том, что наказание несправедливое, даже не появилось.
Тугая струя мощно ударила в белый фаянс, принося облегчение не только телу, но и душе. Хорошо! В такие минуты приходит крамольная мысль, что есть в жизни удовольствия и покруче женщин…
Последняя мысль оказалась излишней. Правильно говорят — не буди лихо, пока оно тихо. Накаркал, ворона! Дверь в туалет с треском ударилась о стену, распахиваясь на всю ширь. В сверкающее царство кафеля, влетела… Естественно моя краснокожая знакомая. Врезавшись в мою спину, она на миг испуганно замерла, но, узнав, коротко кивнула и, приложив палец к губам, юркнула в ближайшую кабинку. Не преминув, впрочем, заглянуть мне через плечо и деланно округлить глаза.
Едва дверца кабинки щелкнула защелкой, в туалет, тяжело дыша, ввалились два отвратительного вида мордоворота. Не обращая на меня никакого внимания, мордовороты принялись обшаривать туалет.