Наследник

Мартьянов Андрей Леонидович

Капище смотрелось здесь вполне органично, норманны поняли: в чащобе когда-то побывал один из богов, рассекший мир на три оттенка – холод Полуночи, ласковая приветливость Полудня и величественность Заката. Вырезанных из бревен идолов – каждый высотой в два человеческих роста – выставили надлежаще: по кромке ельника могучие Асы, рядом с березами дарующие жизнь Ваны, а на острие клина возвышается грандиозный столб с четырьмя ликами, обращенными по сторонам света. Один, Тор, Бальдр и Хёймдалль. У подножия – наполовину вросший в землю гигантский валун, сопоставимый по размерам с Гром-камнем, на котором стоит Медный всадник.

Очень

впечатляет. Храм под открытым небом. Возникает чувство благоговения, как в настоящей церкви, только куполом является небесный свод, а стенами – живые деревья. Скандинавы не только помнят о богах далекой родины, но и знают, как их порадовать.

Однако радости сейчас не было: мертвечиной тянуло от капища и это было не жертвенное животное, погибшее под ножом годи на священном камне.

– Огради Тор своим громомечущим молотом, – потерянным голосом проговорил Кетиль. – Вот куда подевались Харальд из Лунда и его братья… Ушли четвертого дня и сгинули, люди думали, отправились на долгую охоту. Что же делается, потомство целой семьи вырезали, жена есть только у Харальда, на сносях – ведьма Торунн сказала, что родится девочка…

– Что? – невпопад спросил Славик по-русски. Он сам был потрясен увиденным. – Торунн хверр?

– Молчи. Ничего не говори. Уходим отсюда. Быстро. Надо рассказать Рёрику.

* * *

Норманны не зря втихомолку поговаривали о том, что земли к западу от Альдейгьюборга «испорчены» – свидетельств и недобрых знамений хватало с избытком, корабельщики с опытом старались не останавливаться на ночевки по берегам реки, связывающей Восточное (или, как говорили в Приладожье «Варяжское») море и Нево-озеро, только на островах: каждому известно, нечисть не способна перебраться через текущую воду.

В том, что в лесах завелась именно нечисть, не сомневался никто – начиная от словинских и датских жрецов, заканчивая самым бедным рыбаком: и прежде-то в чащобах было небезопасно, теперь же стало совсем плохо. Зверь уходит, черного лесного быка – тура, в окрестностях города ныне не встретишь, становится все меньше кабанов, благородного оленя не видели с прошлого лета.

Люди тоже пропадали, пускай и редко – в таких случаях обычно говорилось «лес забрал»; с одиноким охотником всякое может произойти: медведь-людоед, оголодавший после холодной зимы, выглядящая ровной полянкой гиблая трясина, ядовитая змея; да мало ли опасностей за оградой человеческого поселения? И это не обязательно хищное животное или скользкий гад; болотные водяники, лесовики, купалки-лоскотухи, полуденицы – дремучие пущи негостеприимны и если не знаешь, как уберечься от потусторонних тварей, лучше не уходи далеко от жилья. Раньше терялись и дети, и взрослые сильные мужчины, но ничего подобного происшедшему на датском святилище в Альдейгьюборге пока не видели…

Рёрик немедленно собрал дружинников постарше и покрепче числом в неполные три десятка, приказал взять оружие, кликнул еще пятерых с норвежского двора и отправился на капище сам – неслыханное дело, осквернение божьего круга! Кетиль был прав: лундских данов, уже пять зим как поселившихся в Гардарики, убил не зверь. Но и не человек. Это что-то другое.

Норманны никогда не были особо впечатлительны при виде крови или трупов – дело привычное и, можно сказать, житейское, однако сейчас замутило самых закаленных: от сыновей

старого Хакона по прозвищу Йокулль, «Ледник», мало что осталось. Слова «растерзали» или «разорвали» подходили с трудом, поскольку даже скелеты были сильно повреждены.

Славик в армейские времена видел, что способен сделать с человеком разрыв минометного снаряда под ногами, был на полигоне несчастный случай. Подобное сравнение вполне уместно, хотя до появления артиллерии должна пройти уйма столетий.

Угадать в мешанине начавшей подгнивать плоти, остатков одежды и сломанных костей человеческие останки было непросто, а уж идентифицировать их без помощи знающего криминалиста невозможно. Тем не менее даны точно определили: вот это Харальд, старший, а справа от него – Олейв, третий сын. В оторванной кисти Олейва зажат охотничий нож, значит, они пытались сопротивляться. Но кому? Что за существо настигло братьев в божьем круге?

Славик вспомнил о хелльдирре и попытался сказать об этом Кетилю, но молодой дан лишь поморщился: не поминай вслух, нельзя, зло накличешь. У нас Рунольв самый бывалый охотник, любой след распознать может, а вот ничего путного не нашел, пускай осмотрел каждую пядь поляны…

Рунольв говорит, звери-падальщики сюда не приходили, а ведь запах тлена обязательно привлек бы лисицу или волков, значит, страх пересилил: животное никогда не появится в «плохом» месте, никакой тухлятиной не заманишь. Скверное дело, Слейф-гасти, недоброе. Боги недовольны, если позволили случиться такому непотребству в священном круге.

Скандинавы в очередной раз проявили себя людьми пугающе прагматичными и напрочь чуждыми брезгливости: на окраине поляны мигом соорудили внушительный костер, останки собрали голыми руками, перенеся их к нарубленным в лесу поленьям и собранному хворосту, оружие покойных не забрали, хотя два меча и несколько ножей представляли немалую ценность.

Торстейн Гюлльскег выбил кремнем искру и раздул пламя – огненное погребение. Быстро и без лишних разговоров: души мертвых уже миновали Звездный мост и вошли в Вальхаллу, а от бренной плоти надо избавиться немедленно, но с обязательным уважением к погибшим и соблюдением традиций. Огонь – дар Аса-Тора, очищающий и священный.

Для Славика процедура незамедлительного сожжения тел выглядела дико: не позвали родственников, ничего не выяснили, только Рёрик да сивобородый (тот самый, что изловил Славика на заливе) по имени Рунольв бегло осмотрели примятую траву да жертвенный камень. Ну как можно? Отчего такая поспешность?

У Рёрика были поводы спешить – надо как можно быстрее увести отсюда своих людей, если Нечто начало убивать в святилище, значит, дело совсем плохо. Конунг с детства помнил самую страшную легенду данов, повествующую о чудовище Гренделе, ублюдке, рожденном от человека и колдуньи.

По возвращению в Альдейгьюборг придется созывать тинг-совет, звать на него старейшин родов, жрецов-кривичей, самых уважаемых торговцев, включая ромеев, и всем вместе решать: что делать дальше? Если земля «испорчена», если в окрестностях города появилась сила, с которой смертным не совладать, придется бросать всё и уходить – так бывало не раз, достаточно вспомнить Хеорот, золотой бург конунга Хродгара, частью истребленный Гренделем. Уцелевшие покинули оскверненную землю и выбрали новое место для поселения, только тогда проклятие было изжито!