Наследник
Шрифт:
— Прах матери перевожу в Вологду, — признался Никита. — Пока Астапов решает все бюрократические проблемы, решил по старым друзьям пробежаться. Про тебя частенько вспоминал. Как ты сам? До сих пор в «Гладиаторе» преподаешь бои?
— Ушел я оттуда уже как два года. Руководство школы пошло по наименее затратному пути: стало принимать кого попало для обучения. Тут и купеческие детки, и мажоры местные. Деньги, конечно, хорошие пошли. Открыли еще два отделения, инструкторов набрали. И знаешь, вдруг мне стало скучно. Мысли посещать дурные начали. Зачем я этим непотребством занимаюсь? Для большинства учеников
— И где теперь?
— Два раза в неделю даю частные уроки для богатых жителей Песков. Тут их около десятка. Мужики организовали спортивный зал. Может, ты видел, в самом конце поселка под желтой черепицей одноэтажное здание…
— Не обратил внимания, — признался Никита, отпивая мелкими глотками коньяк.
— А, неважно! — Глеб хмыкнул. — Железо тягают, лишний вес сбрасывают. Кто-то прослышал, что я преподавал боевые дисциплины, ну и начали меня уговаривать заняться тренировками. Согласился. Группа из пяти человек собралась. Натаскиваю их. Мужик в любом случае должен хотя бы знать, как кулаками махать.
— Нравится?
— Вкус потерял, — признался Донской. — Такое странное ощущение стало периодически накатывать, что где-то совершил ошибку, после которой все пошло не так. Зря, наверное, не согласился на твое предложение поехать в Вологду.
— Не зря, — успокоил его Никита. — Я ведь долго в Петербурге жил, учился, за девушкой бегал, завоевывая ее сердце.
— Завоевал? — с любопытством спросил мужчина.
— Ага. Двойняшек мне родила. Почти два года уже им, — улыбнулся Никита. — Да ты светские хроники не читаешь, что ли?
— Неинтересно, — отмахнулся Глеб. — Домашние хлопоты и дела полностью отрезвляют, некогда за чужой жизнью следить. За деток тебя поздравляю. А жена у тебя, случаем, не та ли красавица, с которой ты в Албазине дружил?
— Та самая, старшая дочь Великого князя Константина Меньшикова. Тамарой зовут.
— Ох ты ж, Никита, — Глеб опрокинул в себя остатки коньяка. — Куда взлетел-то, оказывается. Как ладишь с тестем?
— Стараюсь лишний раз не обращаться, — Никита тоже допил коньяк, но Донской не стал наливать ни себе, ни ему. — Незачем плодить долги, за которые можно независимость потерять.
— Тоже правильно. А сейчас чем занимаешься?
— Строю свою империю, — пошутил волхв. — Очень много дел, связанных с армией. Поставляю магические компоненты, имею много заказов. Работы хватает.
Донской задумчиво кивнул.
— Я же не просто так к тебе приехал, Глеб, — решил открыться Никита. Будь что будет. Согласится на предложение — прекрасно. Захочет и дальше мужикам удары кулаками ставить, его дело. — Еще раз предлагаю переехать в Вологду. Теперь я точно знаю, чего хочу, и какие люди мне нужны. Спецы по боевым дисциплинам сейчас особенно востребованы у меня. Охрана, телохранители, сопровождение семьи, маги, экономисты. В общем, клан я строю.
Глеб озадаченно почесал затылок. Такого размаха желаний молодого парня он не ожидал.
— В Вологде?
— Там мой дом, имение. Где же еще, как не на родной земле?
— А что император?
— Пока нет. Но я не собираюсь терять время зря. Когда придет время выйти из тени в круг зубастых аристократов, я должен быть готов.
— К войне?
— К очень большой войне. С внешним врагом, — Никита был серьезен. — Есть вероятность, что меня, как потомка Воина-гиперборейца постараются стереть с лица земли. Я и так слишком ярко засветился.
— И кто враг?
— Ватикан. Святая Инквизиция. А наша клановая аристократия будет играть вспомогательную роль, выводя меня на флажки. Глеб, мне нужна сильная, мобильная и преданная армия. Неважно, сколько в ней будет человек: сто или тысяча. Главное, чтобы она могла решать любые задачи. Я смогу дать защиту каждому. Боевые доспехи с амулетной защитой уже есть. Еще что-нибудь придумаю.
— Вспомнил, что я боевой офицер? — хмыкнул Донской, ощущая толчки сердца от слов парня. Амбиции его просто зашкаливали, передавая волны энергии столь чувствительно, что не ощутить их было нельзя. — Допустим, я соглашусь. Как ты обеспечишь охрану моей семьи в случае заварухи?
— Мое «Гнездо» может принять до пятисот человек, — честно ответил Никита. — Любая опасность блокируется силовыми щитами и магической обороной. Но пойми одну вещь, Глеб: моя семья находится в таком же положении, как и другие. В первую очередь будут стараться уничтожить ее. Это самое слабое место в моих планах. Я с тобой честен. У меня интересно, но опасно. Спокойной жизни мы достигнем лет через двадцать, не меньше.
— Или вообще никогда, — добавил Донской, ухмыляясь. — Марина с детьми — мое препятствие. Попробуй ее уговорить, и я без лишних разговоров начну сегодня же собираться к переезду.
— Или никогда, — медленно повторил Никита. — А разве женщина не должна идти следом за своим мужем, поддерживая его в тяготах жизни?
— Должна, — засмеялся Донской, вставая и забирая у Никиты стакан. Поставил их на подоконник. — Но мы же говорим не о тихой жизни, а о службе в клане. Что нужно женщине? Красивый уютный дом с удобствами, ощущение достатка, который обеспечивает ее муж, по возможности, любимая работа для удовлетворения собственных амбиций. Ты можешь это предоставить?
— Все, что ты сейчас перечислил, является серьезным фактором для переезда? Или есть страх стать жертвой клановых разборок?
— Маринка за меня в огонь и в воду, — кивнул Глеб. — Но ей нужны гарантии, что она ничего не потеряет с переездом.
— Хочу тебя уверить, что вопрос с твоей женой почти улажен, — не моргнув глазом, ответил Никита.
****
За время его отсутствия нужный район разросся далеко на северо-запад, щеголяя новенькими многоэтажками с оцинкованными кровлями и яркими разноцветными панелями, придававшими праздничный и веселый вид жилым домам.
Никита попросил таксиста остановиться возле неказистого, если сравнивать его с новостройками, кирпичного дома, вышел наружу и огляделся. Да, это был тот самый дом, куда он прибегал с письмом от Кондратия Ивановича. Вот и детская площадка с беседками, ледяной горкой и с построенной из снежных блоков крепостью. Видно, нешуточные бои здесь разворачиваются. Ледяные зубцы обломаны, кое-где в стенах зияют бреши.