Наследник

Епатко Маргарита

Гюнтер лениво жевал смолу. Медики говорили, что смола местного синего дерева спасает от всех болезней, не превращая при этом человека в мутанта. Что ж медикам виднее. Гюнтер лениво сплюнул синюю слюну и перевел взгляд на лес. Его медлительность была обманчивой. На границе не зазеваешься. Чуть что и попрут на тебя всякие твари. Так было уже не раз, пока они отвоевывали эту часть леса. Но он опытный солдат и его сектор всегда под контролем. И если что…

Гюнтер напрягся. От захваченного лесного массива отделилось пестрое облако. Он щёлкнул затвором и нажал на сигнал тревоги. В густых сиреневых сумерках было плохо видно приближающуюся опасность. Пора бы уже изобрести прожекторы

прошивающие светом эту мутную мглу. Внизу застучали сапоги поднятых по тревоге солдат. Командир взбежал на вышку.

– Там, – Гюнтер показал на переливающееся облако.

Молодой лейтенант прищурился и удивленно сказал: – Бабочки. Судя по величине облака – несколько сотен. Красиво.

Гюнтер нахмурился. Командир был из новеньких. Кто-то из городских начальников отправил сына на передовую, чтобы тот потом сделал успешную карьеру. И ростом вышел парень, и физподготовка у него не подкачала, но вот с головой беда. Ну как противник может быть красивым?

Солдат прицелился.

– Отставить, – скомандовал городской лейтенант. – Это просто бабочки. Драпают из захваченного нами леса. На переработку все равно не пойдут, а патроны тратить на них глупо. Молодец солдат, – он хлопнул Гюнтера по плечу и стал спускаться с вышки, командуя отбой.

Гюнтер нехотя опустил автомат. Если бы его прежний командир вел себя так же, ни за что не отвоевали бы они этот кусок леса. И когда вернется Фридрих (угораздило же оставить вместо себя этого молокососа), он обязательно поставит его в известность об этом случае.

Солдат мрачно смотрел, как плотное шуршащее цветное облако, переливаясь в сиреневой мгле, пересекает границу. Шестое чувство подсказывало ему пустить по нему очередь. Но приказ, есть приказ. Вглядываясь до рези в глазах, он пытался рассмотреть что-то в плотном коконе из бабочек. Но закатный сиреневый сумрак стал еще гуще. Гюнтер огорченно сплюнул синюю слюну и, вздохнув, снова уставился на свой участок леса.

Алекс облегченно вздохнул, когда увидел, что облако бабочек с феей внутри пересекло границу. Конечно, в крайнем случае, оставался запасной вариант. Он знал, что их голоса стали практически невыносимыми для людей. Как говорил им учитель физики – что-то связанной с инфразвуком. По идее они могли спеть этим воякам такую песенку, что те, зажимая уши, попрятались бы по углам. Но опытные воины на передовой могли и не испугаться.

«Выучка творит чудеса» говаривал их военрук герр Шмульц, и Алексу не хотелось проверять способности вояк на собственной шкуре, тем более подвергать опасности новорожденную фею. Теперь осталась самая малость – самому перебраться через расчищенную от леса полоску серой земли.

Со стороны казалось, что юный великан мог за пару шагов преодолеть разделительную полосу. Но Алекс не верил, что все так легко. Военные запросто могли сделать эту полосу шире. Но она словно манила к себе простотой перехода. И он понимал – это не более, чем военная хитрость.

Пока они дожидались сумерек, Алекс несколько раз прогулялся вдоль заставы, пройдя по человеческим меркам в общей сложности несколько километров. И везде он видел только одно: спрятанные растяжки. Его единственный шаг на внешне пустой разделительной полосе мог вполне оказаться последним.

Единственное свободное от мин место располагалось рядом с домиками военных. Это был небольшой огородик с зеленью и милыми домашними грядками. Но здешний повар мог за него не бояться. Только сумасшедший попробовал бы перейти границу под дулами автоматов и гранатомётов с вышек.

Алекс закрыл глаза, тщательно вспоминая уроки военного дела. Память услужливо перенесла его в школьный класс, где герр Шмульц как всегда проникновенно вещал:

– И тогда наши военные ученые под мудрым руководством бургомистра, сын которого сейчас присутствует в

нашем классе, – ласковая улыбка Алексу, – разработали новое оружие против великанов. Усиленная осколочная мина! Вот изобретение способное оторвать ступню даже двадцатиметровому верзиле! После того, как эта тварь уже не может бежать, подключаются солдаты. Они, используя обычные фаустпатроны, с близкого расстояния за несколько часов добивают монстров. Вот так мы научились защищаться от таких непрошеных гостей, как великаны, и изгнали их из наших лесов.

Алекс открыл глаза и поежился. Ему не хотелось, чтобы его добивали несколько часов. Но, кажется, он придумал выход. Главное, чтобы Эльза спокойно сидела на той стороне леса и не вмешивалась. Она, конечно, обещала набраться терпения, но парень не особо верил в терпеливость своевольной фройлян. Сколько он помнил, она всегда поступала по-своему.

Великан вздохнул и еще раз решил пройтись вдоль лесной кромки. Стоящие у самого края леса древесные исполины, сейчас едва прикрывали его макушку. Но в новой одежде он оказался для солдат невидим. И все же Алекс старался двигаться очень осторожно. Он поочередно наклонялся к каждому дереву, что-то шепча в их ветви. Деревья оказались с характером. Кто-то его игнорировал, кто то фыркал обидные слова. Но большая часть задумчиво шелестела ветвями и соглашалась на предложение. И Алекс очень надеялся, что этот лес окажется таким же умным, как о нем говорила фея, и ничего не перепутает в его замечательном плане.

Синяя ночь опустилась на заставу. Прожекторы осветили разделительную полосу. Гюнтеру пришло время смениться. Он сразу отправился в солдатскую столовую. Есть хотелось до рези в желудке. Не иначе как из-за дурацкой смолы прописанной врачами.

– Слышь, – его окликнул сдавший пост Дитрих. – Как дежурство прошло?

– А то сам не видел, – пробурчал Ганс, не останавливаясь.

– Да погоди ты, – Дитрих, дежуривший на угловой вышке, располагавшейся ближе к лесу, перегородил дорогу. – Сегодня будет нападение, – прошептал он.

Гюнтер остановился. От нахлынувшего страха перехотелось есть.

– Чего так? – вяло поинтересовался солдат.

Не доверять Дитриху не было смысла. На ближнюю вышку ставили самых опытных бойцов. Да и происшествие с бабочками до сих пор оставило в душе занозой ноющее беспокойство.

– За деревьями слева от заставы наблюдалось упорядоченное движение.

– Ты лейтенанту доложил? – тоскливо уточнил Гюнтер.

– Два раза просил подняться на вышку по внутренней связи. Он сказал, что ничего не видит. В общем, я так понял, что он не выставит дополнительные посты на ночь. И спецоружие оставил в хранилище. Так что давай, предупреждаем наших по цепочке. Сам знаешь, молокосос, в случае чего в бункере отсидится. А нам проще этих чудиков превентивно из леса не выпускать, чем потом отбиваться на своей территории.

– Нарушение субординации, неисполнение приказа, – подытожил Гюнтер, – Но, ты прав, это лучше, чем смерть. Я в левую казарму, ты в правую. Только загляну в столовую.

Дитрих недоуменно поднял бровь.

– Да знаю я, что перед боем только дурак плотно ест, – отмахнулся Гюнтер, – Но ведь надо предупредить тех, кто уже на ужине, – и тяжело вздохнув, он вытащил из кармана пластинку медицинской синей смолы.

Прошло несколько тягучих ночных часов, прежде чем юный великан услышал протяжный свист. С наступлением сумерек Алекс понял, что теперь он стал не только неуклюжим парнем гигантского роста. Он, как выяснилось, приобрел несколько новых способностей. Теперь парень хорошо видел и в сумерках, и темноте. И еще он слышал. Великолепно слышал тысячи новых звуков на расстоянии до нескольких километров.