Наследник
Шрифт:
долг, который Виктор мог оплатить только верностью тому делу, которому отец посвятил жизнь и за
которое погиб. Слезы заволокли его глаза. Он надел шапку и медленно вышел за чугунную ограду
памятника.
Быстро спускался пушистый зимний вечер. Вдали над заводскими корпусами бесшумно
вспыхивали и гасли багровые сполохи.
Незаметно пролетели несколько месяцев с той поры, как Виктор Дружинин приехал в сибирский
городок.
то здесь они ему казались куда более нужными, он получал от работы удовлетворение. Виктор это
заметил, и про себя усмехнулся: наверное, здоровый сибирский климат подействовал". Но все было
гораздо проще и в то же время сложнее. С первых же дней своего приезда Виктор внутренне
собрался, отлично понимая, что на него будут взирать с любопытством и за работой его наблюдать с
пристрастием. Поэтому работал он с большим старанием, наблюдая, сопоставляя, анализируя.
Постепенно, незаметно для себя, он стал жить интересами не только своего цеха, но и всего завода. К
нему и в самом деле с интересом приглядывались, но когда убедились, что имеют дело с энергичным,
доброжелательным и откровенным парнем, стали относиться к нему всерьез и по-доброму. К тому
времени он уже сдал экзамены за десятилетку и подал заявление о приеме на первый курс заводского
техникума. У него появились новые друзья.
Нередко заводские девчата бросали на него игривые взгляды. Однажды жена его нового друга
Василия Дьякова сказала:
— Виктор, Вы меня, однако, поражаете. Молодой, интересный, начитанный... и вдруг такой...
сухарь к женскому полу. .
Виктор рассмеялся:
— Нет, Галочка, я не сухарь. Я даже наоборот.
— Тогда в чем дело? — пожала плечами Галина. — Протрите глаза! А еще москвич! А может у
Вас столичная зазноба осталась?
С Зоей Виктор не переписывался, и это его мучило. Но он не знал, как это сделать. Писать ей по
домашнему адресу не решался, опасаясь, что конверт может случайно попасть в руки Маши и та,
угадав его почерк, все поймет. Сам он был к этому, пожалуй, готов, но не подведет ли он Зою? — И
Виктор решил послать Зое письмо до востребования на адрес районного почтового отделения. "Если
не забыла и ждет — должна придти и спросить. А если не придет, значит забыла". Зоя не ответила.
* * *
В городке была довольно большая и хорошо подобранная библиотека, к организации которой в
свое время тоже приложила "шефскую" руку жена директора эвакуированного сюда завода. Виктор
стал вечерами туда захаживать. Однажды ему понадобилась переводная книга по организации
производства,
Виктор вошел в его заставленный книжными шкафами, похожий на чуланчик, тесный кабинет и...
остолбенел.
Перед ним за столом сидел... Исаак Нодель. Сильно постаревший и поседевший, но с прежним,
правда, уже совершенно седым упрямым хохолком. Виктор очень осторожно, боясь спугнуть это...
видение, подошел к столу и прошептал:
— Это Вы?
Заведующий оторвался от чтения, снял пенсне и с явным неудовольствием поднял взгляд на
нежданного посетителя. Некоторое время он сумасшедшим взглядом смотрел на Виктора, потом,
прижав руку к сердцу, стал приподниматься с кресла. Поднявшись, он протянул к Виктору руки и
тоже зашептал:
— Как?! Неужели это ты?! Витя Дружинин?! Говори же, не смей молчать!
У него задрожали лицо и руки. Виктор быстро подбежал к нему и, обняв, прижал его голову к
своей груди. Он молча погладил вздрагивающее плечо старика и был не в состоянии вымолвить ни
единого слова.
Осторожно усадив его в кресло, Виктор наполнил стакан водой из графина и, опустившись на одно
колено, поднес его к дрожащим губам Ноделя. Старый Нодель, не отрывая взгляда от Виктора,
судорожно выпил несколько глотков и прошептал:
— Извини мою слабость... но это было сверх моих сил...
Они долго молчали. Настороженную тишину нарушало лишь тиканье старых настенных
"ходиков".
... В тот вечер они сидели в комнатенке Ноделя, которую он снимал у хозяйки в соседнем с
библиотекой доме. Виктор узнал, что Роза Нодель несколько лет назад умерла в лагере, а он сам уже
год, как освобожден после десяти лет заключения и живет здесь в ссылке.
— Остановился тут случайно, — горько усмехнулся он, — ведь у меня теперь есть черта
оседлости... Ты спросишь, почему именно здесь? А почему нет? Домой в Москву нельзя, да и кто
меня там теперь ждет! Ведь Робик погиб? — он поднял на Виктора вопрошающий скорбный взгляд,
— ты знаешь об этом?
Виктор, опустив глаза, молча кивнул головой.
— Так зачем мне надо было ехать еще куда-то, — продолжал со вздохом Нодель. — Приносить
какую-то пользу я мог и здесь. Я пошел в районное МВД, встал там на учет, а потом — в райисполком
просить работу. Назначили в библиотеку. .
Он допил стакан холодного чая и надолго замолчал. А Виктор мучительно думал: "Знает ли он всю
правду о судьбе Робика?" И твердо решил: "Никогда не расскажу. Никогда! Пусть сия ложь будет