Наследник
Шрифт:
— Под рукой в твоём взводе будет, — обнадёжил капитан и с подозрением воззрился на парагвайского шпиона. — Елизаров, а ты нашему кадету разве дорогу к стрельбищу показывал?
— Нетрудно догадаться, товарищ майор, — повернув голову, улыбнулся иностранец. — Дорог немного, а на этой с утра сотни солдатских сапог пыль поднимали: отпечатков подошв полно, да и свежая пыль толстым слоем лежит на придорожной траве справа.
— Я так понимаю, что пыль, лежащая слева, тебя бы не устроила? — с прищуром разглядывал следопыта комбат.
— С утра дует устойчивый ветерок
Конечно, Матвею не требовалось разгадывать следы на дороге, он колдовским взором мог контролировать пространство до горизонта, а крупные гравитационные аномалии от скопления металла даже дальше. Живые объекты чародей тоже умел обнаруживать на большом расстоянии, но только, если они были в движении. Однако выказывать на людях свои возможности не хотелось бы, потому и следовало прибегать к правдоподобным объяснениям.
— Настоящий индеец, — похвалил парагвайца комбат. — Сколько лет военной подготовкой занимаешься?
— Казаки сизмальства к войне готовятся, — ответил Матвей.
— В кадетском училище командные должности занимал?
— Несколько лет командовал учебным взводом.
— Ну, на взвод я тебя не поставлю, а вот отделение под руку, пожалуй, дам, — разглядывая уверенного в себе казака, решил комбат. — Мастерством рукопашного боя ты НКВДшников уже удивил, поглядим теперь, как метко стреляют парагвайские шпионы. Если впечатлишь, то из рядового красноармейца сразу в ефрейторы произведу.
— Вообще–то, товарищ майор, стрелковым отделением в РККА положено командовать сержанту, — показал знание воинского устава парагваец.
— Кадет, ты сначала результат покажи — подготовь отделение, чтобы не хуже других было, — поставил задачу командир и сразу усложнил: — Я тебе самых негожих отберу, которые и в рукопашке слабаки, и в стрельбе мазилы.
— Я слышал, что в наш батальон мобилизованы исключительно одни молодые спортсмены, — проявил осведомлённость Матвей. — Все парни проходили подготовительные военные курсы, их даже на один день в неделю освобождали от учёбы или работы.
— Не всем, видно, впрок учёба пошла, — отмахнувшись, недовольно поморщился комбат. — Да и было–то тех занятий не больше семи. Поздно готовить молодёжь кинулись. Кто сам раньше курсы ОСОАВИАХИМа проходил, те ещё успели вершков нахвататься, только не у каждого такая возможность имелась, да и желание было не у всех.
— Товарищ майор, сколько у нас времени на подготовку до отправки на фронт?
— Железнодорожные составы с дальневосточными воинскими частями ещё неделю до мест новой дислокации будут добираться, — прикинул в уме дальний путь комбат. — Столько же времени уйдёт на обратный путь, а то и дольше, в условиях военного времени и с учётом загрузки отправляемого в тыл ценного имущества и эвакуируемого персонала. Так что на полтора десятка дней, кадет, можешь смело рассчитывать. Однако первые обнадёживающие результаты я от тебя буду ждать через первый десяток дней, чтобы, если дело завалишь, осталось время огрехи подготовки исправить.
— Чем сможете
— Автоматов нет, — отрезал комбат. — Хорошего пулемётчика за неделю из профанов не подготовишь, да и не на каждое отделение у нас пулемёты имеются. Так что могу дать лишь парагвайское противотанковое ружьё. Надеюсь, кадетов в училище учили стрельбе из этой убойной штуки?
— В программу обучения ещё и механический гранатомёт входил, — похвастал казак. — Кстати, можно похожую ручную модель легко смастерить в заводских условиях.
— Вооружайся, чем можешь, — дал отмашку комбат. — На войне все средства хороши.
— Тогда, товарищ майор, обещайте, что не дадите завистникам разоружать моё стрелковое отделение.
— А будет, чему завидовать? — насторожился командир.
— Я слышал, в городе имеется парагвайский магазин, где можно приобрести специфическую технику и оборудование.
— Дорого продают, да и техника там не военного назначения: для геологов и охотников, — сокрушённо вздохнув, покачал головой комбат и скосил глаз на богатенького иностранца. — А ты что же, казак, не все деньги в НКВД сдал? Сказывали, на твои пожертвования можно танк купить.
— Народный сбор весь передал, — усмехнулся меценат. — Но у меня ещё личные накопления остались. Я в Китае неплохо за год заработал на золотых приисках.
— Ну, коли не жалко для Красной армии отдать, то за руки держать не стану — закупай технику у парагвайских дельцов.
— Это ничего, что вооружение и оснащение совсем не по уставу РККА будут? — вопросительно глянул в глаза комбату Матвей.
— А в парагвайской армии такие образцы применяются? — задал встречный вопрос комбат.
— В специальных подразделениях, — кивнул Матвей, — индейцы–пограничники и казаки–пластуны используют особое вооружение и маскировочную форму.
— Ну, если всех бойцов своего отделения переобуешь в яловые сапоги, — бросил взгляд на неуставную форму красноармейца командир, — и твои бойцы не станут бродить в маскхалатах по расположению воинской части, то закупай у союзников всё лучшее.
— Товарищ майор, разрешите тренировать стрелковое отделение в полевых условиях.
— А чем тебе наше стрельбище и штатная полоса препятствий не устраивает? — ревностно нахмурился комбат.
— На них мы тоже будем тренироваться, но основные занятия и дислокация отделения будут в лесу. Там шалаши соорудим, землянку и окопы выроем. Прошу только выдать нам на руки недельный запас провизии, станем сами учиться готовить пищу на костре, ведь на фронте придётся не в обустроенных казармах проживать, и кухни под боком может не оказаться.
— Суровый командир, — с уважением глянул на казака майор. — Однако, кадет, похоже, что ты военное дело знаешь. Действительно, не к параду готовимся — на войне враг спуску не даст. Надо бы нам для всех бойцов тоже выходы в лес на пару суток устроить, чтобы прочувствовали походные условия. Что ещё можешь дельного предложить?