Наследник
Шрифт:
— Здравия желаю, товарищ маршал Советского Союза, — отдал честь командарм Южной полевой армии и представился: — Генерал–лейтенант Карпин.
— Здравствуйте товарищ Карпин, — в ответ приложил ладонь к козырьку парадной фуражки Тимошенко и протянул руку для пожатия. — Кажется, мы с вами уже однажды встречались в штабе товарища Блюхера.
— Так точно, в середине тридцатых годов я проходил службу в танковых частях Дальневосточной армии. Оттуда уходил в Испанию уже полковником.
— Знаю, что ещё в Гражданскую войну командовали бронепоездом, —
— С четырнадцатого года воюю, — грустно улыбаясь, развёл руками старый большевик. — Правда, в тридцать восьмом Ершов попробовал вычеркнуть из рядов армии, однако парагвайские друзья не дали пропасть и вот опять к делу пристроили. За границей время зря не терял, экстерном окончил военную академию в Асунсьоне и прошёл стажировку в парагвайских казачьих войсках. Теперь вот тороплюсь поделиться накопленным опытом с советскими командирами.
— Считаете, надо торопиться? — испытывающе глянул в глаза опытного военачальника маршал.
— Даже в настоящий момент, — загадочно усмехнулся Карпин и, прислушиваясь, обеспокоенно оглянулся.
— Воздух!!! — неожиданно раздалась команда от одного из солдат техперсонала, натягивающего масксеть на фюзеляж самолёта.
С дальнего конца взлётной полосы запоздало завыла сирена.
Маршал и его московская свита недоумённо подняли взор к небу.
Через секунду тень истребителя на мгновение прикрыла солнце, и над головой надрывно взревел набирающий обороты мотор.
В следующее мгновение возле крыла самолёта упала бомба. Раздался громкий хлопок. Взметнулось облако сизого дыма. Воздух наполнил клубок кружащихся разноцветных конфетти.
Порыв ветра отнёс бумажные кружочки в сторону московской делегации.
Тимошенко проводил набирающего высоту наглеца недовольным взглядом, снял фуражку, и, лишь брезгливо стряхивая мусор, заметил, как все встречающие офицеры и техперсонал аэродрома поднимаются с земли, отряхивая комбинезоны — только штаб маршала встретил врага стоя.
— Вы все условно убиты, товарищи, — без тени смущения на улыбающемся лице, заявил генерал Карпин.
— Что это сейчас было? — нахмурил брови маршал.
— Истребитель «зелёных» бесшумно подкрался на бреющем полёте со стороны заходящего солнца и сбросил бумажную хлопушку, — охотно пояснил Фёдор и обернулся к своему начштаба: — Узнайте фамилию героя и объявите благодарность за результативную атаку вражеского аэродрома, а нашим зенитчикам — выговор и «наряд в не очереди» за халатность. Кстати, пусть лётчик, сразу по прибытию в часть, перешлёт фотографию успешной атаки. Думаю, товарищу маршалу будет интересно увидеть глазами пилота свой «уничтоженный» штаб.
— Фотографию? — выделил из дерзкой речи генерала главный аспект маршал.
— Учебные воздушные бои ведутся фоторужьями, — доложил очередное новшество парагвайский специалист. — На фотографиях в уголке отображается циферблат часов, позволяющий отследить время съёмки и выявить победителя воздушной дуэли.
— Интересная метода, — задумчиво произнёс Тимошенко и взглядом дал понять своему помощнику, чтобы записал в блокнот. — А когда фотоотчёт атаки перешлют?
— Да пока мы с вами отужинаем, техники проявят плёнку и передадут телефаксом, — жестом руки пригласил пройти к виднеющимся невдалеке замаскированным объектам Карпин.
— Разведка докладывала о парагвайских новшествах, — следуя рядом с генералом, кивнул Тимошенко. — Однако воочию видеть телеаппаратуру ещё не доводилось. Прицелы ночного видения казаки дали учёным на разборку, а вот телевизоры зажали.
— Ну, обычные телевизоры продают в Асунсьоне в каждом радиомагазине, — улыбнулся казачий генерал. — В Парагвае уже несколько лет идёт телевещание, но без организации радиотелесети аппараты бесполезны. А вот приёмо-передающая спецтехника, действительно, в чужие руки не передаётся.
— Так мы, вроде бы, не совсем чужие, — улыбнулся союзнику советский маршал.
— Вы даже то, что парагвайцы передали, в дело пускать не хотите, — упрекнул маршала в неповоротливости военно–бюрократической машины Карпин. — Установили бы на свой транспортник прибор ночного видения, могли бы ночью незаметно подлететь к аэродрому.
— Наши пилоты не обучены сажать самолёты по таким приборам, — развёл руками Тимошенко. — Да по ним и видно–то плохо, легко оземь расшибиться.
— Взлётная полоса ночью подсвечивается инфракрасными фонарями, — возразил Карпин. — А опытные пилоты и без маячков машины успешно приземляют.
Солнце уже готовилось спрятаться за линию горизонта, но с аэродрома взлетала очередная пара казацких МиГов. Маршал проследил взглядом за разбегом самолётов.
— Похоже, эти будут садиться уже в потёмках?
— У нас полёты круглосуточные и ежедневные, — кивнул Карпин.
— Не надорвутся? — с прищуром глянул на лихого генерала Тимошенко.
— Машины только что с завода, новенькие, — отмахнулся казак.
— Я спрашивал про молодых пилотов.
— Война скидок никому не даёт, — с укором глянул на отглаженную парадную форму маршала суровый ветеран в мятом солдатском камуфляже.
— И давно у вас тут война идёт? — поняв упрёк, проворчал столичный гость.
— Да мы уж полгода в окопах, — подведя делегацию к входу в блиндаж, приглашающе откинул край масксети, завешивающей спуск под землю, Карпин. — Прошу посетить столовую лётного состава.
— Надеюсь, отужинать можно не переодеваясь в камуфляжную форму, — неодобрительно взглянув на замаранные грязью дощатые ступеньки, проворчал Тимошенко.
— В центре охраняемой территории аэродрома можно и не маскироваться, — зловеще усмехнулся казачий генерал. — А вот на дорогах и в полевых частях лучше бы поберечься от снайперов и разведчиков–диверсантов.