Наследник
Шрифт:
Вот и я сегодня иду к доктору за диагнозом. И всё в этом диагнозе мне наперед известно. Это вам не свидание вслепую, это пирожки с мясом на полустанке – начинкой не удивить. Одно неизвестно – почему так? Или нет… Почему мне все это устроили? Или сам я устроился? С этим еще предстоит разобраться. Хотя последнее определение мне по духу ближе всего. Устроился. На роль дурака к мошенникам. Причем даже не подсадного. Дурак по доброй воле? По убеждению? По образованию тоже…
«По жизни».
«Кто бы сомневался. Спасибо, мамочка».
«Это
«А что? Та же ясность, глубокомысленность, неопровержимость».
«Поговори мне!»
«Я именно об этом. Кстати, я не говорю, а думаю».
«Удивил так удивил!»
Короче, я о своем печальном диагнозе знаю. Матушка тоже. И доктор тоже, хотя ему только через час-полтора результаты моих анализов принесут. Совершенно нормальные результаты. Вот такой прорицатель. Хотя куда ему до моей матушки. В шали вязаной…
«Уважил, слов нет. Чуть было не прослезилась. И всё же, Ванечка, будь другом, поясни мне, пожилой, обреченной обстоятельством этим и полом своим незадавшимся на скудоумие…»
«Ма!»
«Хорошо. Услышала. Молодящейся, думающей, не обречённой… Видишь, как легко иногда удается обходить противоречия? Между словами и жизнью? А ведь запросто могла бы сказать: молодой, незаурядного ума… Учись!»
«Только этим и занят. Таков мой сыновий удел… И я мудел, мудел, мудел…»
«Ваня!»
«Напрашивалось. Извини».
«Откуда такая блажь?»
«Я же говорю, что напрашивалось».
«Я совсем не об этом, чучело…»
«Понял, манера такая. Ты же знаешь».
«Ну, хорошо. В смысле, ничего хорошего, что до манеры. Почему именно в эту клинику? Не ближний свет, кстати говоря. Сходил бы в психдиспансер, он рядом с домом. Или в кожно-венерологический. Тубдиспансер, наконец. Они вроде все кучно расположены. Бедам такое свойственно».
«Наконец… С такой проблемой в самом деле лучше в кожвен…»
«Так и знала. Какой же ты пошляк неотесанный. С матерью, однако, разговариваешь!»
«Виноват. Пошляк. Свинья. Форменный негодяй. Стыжусь. Больше не буду. Я отстираю. Или хочешь, отпылесосю? Что скажешь?»
«Язык свой отпылесось. И прополи. Кстати, мозги бы проветрить не мешало. А то и отстирать. Так все же? Неужели не замечаешь присущую твоему плану странность? Несуразность, я бы даже сказала».
«Мам, ты не поверишь, но я согласен. В самом деле, странный план. Вроде бы мой, а вроде как не совсем. Я даже на тебя погрешил, но с тобой это как-то совсем не вяжется».
«Да уж…»
«Проснулся
«Ничего себе определил?! Розыгрыш!»
«Ну да, знаю. Звучит не очень, и вообще шутка с гнильцой, но… От скуки, наверное, такие идеи в голову и приходят. И уже не скучно».
«Значит, проснулся с готовым планом».
«В общих чертах».
«А на ночь ничего недоброкачественного не ел?»
«Давай серьезно: какая теперь разница? Сходил, сдал анализ… И что?»
«В общем-то ничего. Но может, не стоит второй раз идти дурака валять?»
«А чего ему, дураку, делать? Пусть хоть поваляется».
«Он и валяется».
«Ты как всегда… Тебе это так важно?»
«Нет. Но и пятнице нельзя впустую пропасть. Вот я ее и насытил событием».
«Смотри, чтобы не лопнула».
«Я тебя когда-нибудь подводил?»
По моим прикидкам, раз одиннадцать-двенадцать, вряд ли больше.
«Двадцать три. По серьезным поводам».
«Меньше раза на прожитый год. Это не бухгалтерия, а крохоборство. Стыдитесь, маменька!»
«Я тебе покажу маменьку».
«Мамаша… Нет! Мамочка».
«Так-то лучше».
«Я вот думаю… про подушку. Ее под ухом надо держать, а я затылком давлю, уши на воле. Неправильно лежу? Возможно, от этого все трудности? Не отвечай, я все знаю».
За окном на удивление тепло и сухо. В комнате тоже. Ни ветра, ни моря, ни Меркель. От всего вместе – радостно. Я против этой женщины ничего не имею. Ну подумаешь – пожелала приютить в своем мире мир иной. Позабыла, что в своем мире она не одна. Какие у меня к ней претензии? Никаких. Просто я умеренно конъюнктурен. Хотя ну где я, а где Германия!
Привычно упираюсь взглядом в разномастные потрепанные корешки книг на двух полках – одна под другой. Или одна над другой, если какая из полок ходит в любимицах и разница – кто сверху? – немаловажна. У меня на этот счет предпочтений нет.
Обе полки прибиты к стене в ногах постели. Впрочем, у постели нет ног, они мои, так что в корме.
Моя личная библиотека. Польстил собранию? Еще как польстил! Не библиотека, в лучшем случае библиотечка, чтобы не сказать «библиотечечка». Книг в ней не больше шести десятков. Если по уму, то следовало бы обзавестись еще дюжиной изданий. Желательно пообъемистее. И соорудить две стопки, каждая сантиметров по тридцать. Содержание книг роли не играет, куда важнее толщина корешков. Тогда удастся вернуть верхней полке нормальную жизнь. Параллельную с нижней.