Наследник
Шрифт:
— Отпусти меня, я скажу. Я не сделала ничего плохого. Я только пыталась всего лишь помочь.
Я отбрасываю ее руку, она начинает тереть запястье. Я не чувствую сожаления или раскаяния за то, что причинил ей боль.
— Ты должен наоборот поблагодарить меня. Я помогла ей. Для нее здесь не безопасно, поэтому я посадила ее на самолет обратно в Англию.
— Что ты сделала? — Реву я.
— Не беспокойся. Я отправила с ней Эльзу.
Целую секунду я недоверчиво смотрю на нее. Это женщина отважная. Потом что-то щелкает у меня в голове. Это не отвага. О, боже. Нет. Я разворачиваюсь. Возможно, у меня
— Черт, — кричу я. Вжимаю ногу в педаль газа, пытаясь догнать самолет. Если пилот увидит мою машину, он остановит взлет, но видно я опоздал. Самолет взмывает в воздух. Я выхожу из машины и начинаю материться от разочарования.
Через пять секунд самолет взрывается, превращаясь в огненный шар. Я наблюдаю за этой картиной с отвисшей челюстью. Голова отключается. Я смотрю на шлейф черного дыма, и как огненный шар падает в лес рядом с аэропортом.
У меня подкашиваются ноги, я падаю на асфальт. Руки царапают шероховатую поверхность асфальта, пока не начинают кровоточить, но я не чувствую боли.
40.
Данте
https://www.youtube.com/watch?v=RFnD3uwKHag
Как мне жить
Я должен был остаться в Аванти. Должен был заставить их всех заплатить, и да поможет мне Бог, даже если это последнее, что я сделаю в своей жизни, но я не могу. Я возвращаюсь обратно в Италию. Как мне удалось долететь и посадить самолет — чудо даже для меня. Я приезжаю к ее дому, где она снимала квартиру, и наконец, что-то внутри меня происходит. Осколок льда оттаивает.
Я выуживаю копию ключа от ее квартиры, который сделал тем утром, когда принес ей печенье, и вставляю его в замочную скважину. Рука даже не дрожит, когда я открываю дверь.
Я смотрю на лестницу и воспоминаю, о, Боже, столько воспоминаний, которые меня просто убивают. Как она сбегала вниз по лестнице впереди меня в своей длинной юбке. Ее задницу в узких белых джинсах перед собой. Смеющаяся. Ее смех, кажется звучит у меня в ушах. Я стискиваю зубы и делаю шаг в темноту помещения. Закрываю дверь и поднимаюсь по лестнице. Движения полностью на автомате, как у робота.
В почти полной тишине я слышу стук своего сердца, но в груди пустота. Я поднимаюсь в ее квартиру и приходится перевести дыхание от ужасающей боли в груди. Боль, кажется проходит по венам и стягивает шею. Я опускаюсь на пол. Звук удара коленей об пол громкий, но боли не чувствую. Только агонию от ее потери.
Это все моя вина.
Мне не следовало брать ее с собой в Аванти. Как я мог быть настолько слепым? Таким наивным. Таким, черт побери, глупым? Как мне жить? У меня больше нет ребенка. У меня больше нет Розы. У меня было столько планов. Дом, который я купил с розовым
Я встаю, иду в ее спальню и сажусь на кровать.
Закрыв глаза, я вижу ее спящей на этой кровати, лунный свет скользит по ее щеке. Как бы мне хотелось повернуть время вспять. Если бы только я не взял ее тогда с собой. Если бы я настоял и поднялся с ней в комнату, чтобы она при мне переодела туфли. Я беру ее подушку, чувствуя ее запах. Ее запах наполняет ноздри и из горла вырывается крик. Я зарываюсь лицом в ее подушку. О, Роза, Роза. Почему ты решила улететь, ничего мне не сказав? Тебе нужно было только мне позвонить.
— Бл*дь!
Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что ее больше нет. Мне кажется такое невозможно. Я не хочу в это верить. Кажется, что это какая-то ошибка или кошмар, или дурацкая шутка. Хочется, чтобы она оказалась здесь и посмеялась надо мной, что я такой идиот.
Боль в груди и во всем теле становится настолько невыносимой, что хочется завыть.
Я аккуратно кладу подушку на место и оглядываю комнату. Ее будильник. Стакан воды. Ее печеньки. Я вспоминаю, как покупал их тем утром. Вспоминаю, как молча наблюдал за ней, пока она их ела. Раньше у меня не было такой потребности, да я и не испытывал особого удовольствия, наблюдая как женщина ест. Она принимала меня за другого, не доверяла мне, но тогда было другое время, другая страна, совсем другой я. Я бы сделал для нее все, что угодно.
Что угодно.
Я знаю, что должен вернуться в Аванти. Я должен найти остатки самолета. Должен отомстить за нее. Я должен защитить свой народ от Линнии и Линнуса.
Но не сегодня.
Я встаю и спускаюсь по лестнице. Захожу в пиццерию. В ней полно народу. Шум и крик — шок для моего организма. Здесь так шумно, что начинает болеть голова. Посетители поют и хлопают в ладоши. Но я не могу разобрать слова, видно, от шока, что они поют.
Должно быть празднуют день рождения, потому что на столе стоит торт со свечами. В мире все по-прежнему, жизнь идет своим чередом, как будто ничего не произошло. Как будто Роза не умерла. Антонио окликает меня и машет рукой.
Я подхожу к нему, движения прерывистые, как будто моими конечностями управляет кто-то другой, не я. Он что-то говорит, но я не понимаю его. Он повторяет, я внимательно наблюдаю за его двигающимися губами.
— Как дела? — спрашивает он.
— Она ушла, — говорю я, голос как будто не мой, заторможенный. Слова как вкус пепла во рту.
— Ушла? — нахмурившись переспрашивает он.
Я киваю, все еще не в силах в это поверить. Что-то говорю, с трудом понимая свои слова.
— Садись, — приглашает он, всматриваясь в меня.
Официант приносит два бокала граппы. Я сажусь и молча выпиваю. Не чувствуя, как граппа обжигает горло.
— Принеси мне две бутылки, — говорю я официанту.
— Сию минуту, — отвечает он.
— Пожалуйста, сядь, — обеспокоенно просит Антонио.
Но я не реагирую на него, не желая иметь дело ни с кем, кроме своей ужасной боли. Я оставил деньги на столе, и оглядевшись вокруг, задаюсь вопросом — зачем я сюда пришел? Официант возвращается с двумя бутылками. Я выхватываю их у него и поспешно, спотыкаюсь по дороге, выхожу из пиццерии.