Наследство

Велимера

Неудавшиеся похитители молчали, переглядываясь, но тяжело поднявшийся Макс буркнул:

— Знаю я, как их зовут.

— В таком случае, — убрав заслоны, я указала на дверь, — вы можете идти, господа и дама.

И, не слушая их сбивчивые попытки меня уговорить, пошла наверх. Ковен отзовет их лицензию на магию и наложит блокировки. Так что будут эти любители старинных книг доживать свой век в качестве обычных людей — чем не наказание?

Доложив вместе с химером куда следует, мы сели завтракать. У меня до сих пор дрожали руки и ноги от пережитого, но, в целом, я не слишком испугалась — до последнего не верила, что все может

плохо кончиться. Прячущий взгляд Макс с одним прижатым и одним сломанным ухом выглядел как воплощение раскаяния, а меня грызла совесть за то, что я позволила себе усомниться в нем.

Такая вот угрюмо-виноватая атмосфера царила в доме ровно до тех пор, пока парень не прижал меня рывком к стенке, нагло и властно впиваясь в губы. Запустив пальцы в его волосы, я не менее импульсивно ответила, прогибаясь и тихонько постанывая ему в рот.

Тоже неплохой вариант примирения.

========== Часть 9 ==========

Макс с потрясающим рвением вбивал меня в матрас, упираясь одной рукой в изголовье, а другой чуть сжимая мое плечо. Выстанывая его имя, я гладила великолепный торс, обводя контуры напрягшихся мышц. Тяжело дыша, он жадно разглядывал мое лицо, жмурясь и прикусывая губу, когда я касалась области солнечного сплетения. Ухватив его за ошейник, я потянула на себя и чуть приподнялась навстречу. Ну не верится, что он до меня ни с кем не целовался!

— А ты хотела, чтобы я его снял, — жарко усмехнулся прямо мне в ухо парень, толкнувшись резче.

Вцепившись в темные волосы, я выгнулась, тихонько подвывая, чувствуя его зубы на плече. Боже мой, ну как с ним жить и не трахаться?!

Расслабленно потягиваясь, я пристроила голову на плече обнявшего меня довольного химера. По-моему, он прекрасно знает, как на меня действует его возбужденный голос, и успешно этим пользуется. Чуть скривившись, он аккуратно потер пострадавшее позавчера ухо, которое Дима подклеил, чтобы правильно срослось. По идее, через пару дней уже должно быть все нормально.

Кончиком пальца проводя по коже чуть ниже ошейника, я закинула на парня ногу и чмокнула его в ключицу. Оставив на моей талии одну руку, другой он притянул меня за подбородок и поцеловал куда нежнее. Неторопливо целуясь, мы гладили друг друга, обнимались, и лично я от этого не заводилась, а просто счастливо балдела.

— Опоздаешь, — тихо предупредил Макс, целуя меня в шею.

— Не хочу идти, — захныкала я, осторожно перебирая его волосы, чтобы не задеть уже почти нормально торчащее левое ухо.

Все мои нехочуки всегда оставались без внимания — пропускать универ без уважительной причины он мне не разрешал. К несчастью, поваляться с ним в постели не считалось уважительной причиной.

В ванной, принимая душ, я даже зашипела от неожиданного жжения на плече при размазывании геля. Осмотр показал — след зубов химера останется надолго. Некоторые зубы прорвали кожу, но совсем чуть-чуть, крови почти не было; от некоторых остались только синячки. Оглядев себя, я нашла еще наливающиеся синевой гематомы от его пальцев на бедре, но не такие, как те, самые первые, на ребрах. Что ж, он сделал это в первый раз за довольно долгое время, да и я же сама решила, что это не проблема. Но сегодня физкультура.

Когда я вернулась из ванной за одеждой, Максим сидел на краю кровати, опустив голову, и тихо скулил.

— Что такое? — не заботясь о том, что на мне только белье, я прижалась бедрами к его груди, гладя по волосам.

—

Голова болит… — пожаловался химер, уткнувшись лицом мне в живот.

— Принести тебе таблетку? — мои движения сразу стали легче и нежнее.

— Я уже пил, — вздохнув, он отстранился.

— Полежи тогда, — я легонько толкнула его в плечи, и он послушно прилег, аккуратно устраиваясь на подушке, — хочешь, я с тобой останусь?

Слабо улыбнувшись и покачав головой, брюнет прикрыл глаза. Тихонько собравшись, я взяла на завтрак себе пару бутербродов с соком и ушла, чтобы не мешать ему отдыхать. Если уж он скулит, болит сильно. А если говорит, что уже пил таблетки — болит давно. Это не дело.

По пути в универ я стрескала бутерброды и позвонила Диме, узнавая, есть ли у него свободное время сегодня для вызова на дом. Свободной у него была вся вторая половина дня, так что я попросила его прийти в три. У меня как раз в половину третьего кончится пара, успею. Лучше перестраховаться, может, если это просто какая-нибудь мигрень, доктор посоветует более мощный анальгетик.

На физкультуре я забилась в уголок раздевалки и постаралась переодеться как можно быстрее, но мои “боевые увечья” незамеченными не остались. Любительницы посплетничать и влезть в чужую жизнь отстали только тогда, когда я спросила, кто первый в очереди на стрижку огнем.

Настроение было испорчено, новость быстро разнеслась в пределах группы, как минимум. Дошло даже до Тимура, который попросил не обращать внимания на завистников и сказал, что рад за меня и удовлетворение моих желаний. Хоть кто-то на моей стороне… Причем все смекнули, что он в курсе о личности моего загадочного бойфренда и стали приставать с расспросами и к нему. В итоге к концу последней пары все были железобетонно уверены, что я встречаюсь с одним из преподавателей, и активно перебирали претендентов. Ну и пусть, так даже лучше. И вообще, не пойму, у них что, своей личной жизни нет? Прицепились тут…

Когда я пришла без пяти три, Дима уже ждал у ворот. Описывая примерные симптомы другу, я потянула носом вкусные запахи с кухни. Все-таки встал и взялся за дела, вот же непослушный…

Этот самый непослушный химер без чувств лежал на полу кухни. Меня вместе с моей истерикой отогнали подальше, врач занялся диагностикой. Чтобы хоть как-то занять тянущиеся пожалеть руки, я выключила плиту.

— Отбивные еще даже не подгорели, — дрожащим голосом сообщила я.

Значит, он потерял сознание вот только сейчас, правильно же? Иначе бы тут был на всю кухню дым от угольков на сковороде.

Пощупав пульс Максима, Дима достал из своего чемоданчика коробочку с крышкой и маленькими квадратными отсеками. В каждом отсеке был пузырек из темного стекла с надписью на крышечке. Выбрав нужный, химеролог открыл его и сунул под нос химеру.

Скривившись, моментально очнувшийся парень хрипло спросил, что протухло. Я сразу же бросилась к нему, но Дима снова меня отстранил и начал расспрашивать, что болит, как и где. Выяснилось, что у него болит голова в том месте, где у человека верхний край, а у него - примерно середина основания уха. Болит с самого момента безжалостной попытки оторвать это самое несчастное ухо, болит сильно и постоянно, хотя таблетки до этого более-менее помогали. На мой вопрос, почему мне не сказал, парень только отвернулся. Ох уж эта мне мужская привычка идти к врачу только когда обломок копья в спине начинает мешать спать…