Наследство
Шрифт:
На рецепции куковал Осман, о котором говорили, что он мог бы извлечь выгоду даже из собственных похорон.
– А, Селами, – он заговорщически улыбнулся, – ну, как покатался?
Алекс молча выложил ключи от машины. Не было настроения вступать в беседу.
– Кстати, – глаза Османа плутовски заблестели, – у меня есть кое-какая информация, которая явно тебя заинтересует. Но она стоит десять марок.
– Откуда я знаю, что она того стоит? – хмуро сказал Алекс.
Осман заулыбался так, точно ему только что сообщили о прибавке жалованья.
– Речь
– Что с ней?!
Осман пошуршал большим и указательным пальцами так, будто между ними находилась сложенная вдвое бумажная купюра.
– Гони бабки – узнаешь.
– Держи, задница.
Довольно прищурившись, Осман пробежал пальцами по клавиатуре компьютера:
– Ага… Вот. Мадам Кузнецова Надежда заказала один билет на рейс Анталия—Москва, первым классом, сегодня, рейс двенадцать тридцать. И такси…
– Как? Почему сегодня… – пробормотал Алекс. – Ей же осталось…
– Пять дней. И тем не менее. – Он подмигнул, осклабившись. – Если поторопишься – успеешь попрощаться.
– Пасть захлопни! – рявкнул Алекс.
– Да будет тебе… – поморщился Осман. – Весь «Гарден» только и болтает о… – Он осекся, потому что перед отелем остановился желтый с черными шашечками «сахин».
– Вроде рано еще, – пробормотал под нос Осман, поглядев на часы.
По лестнице, обмахиваясь, будто веером, бумажными листами, спустилась Фериде.
– Новые распоряжения босса…
– Что он еще изобрел? – закатил глаза Осман. – Работать в четыре смены за пол-оклада?
– Не понимаю, чем ты-то недоволен? – удивилась Фериде. – Сидишь тут под кондишеном, языком мелешь, как баба на базаре… – Она хотела добавить что-то еще, но сбилась, изумленно ойкнув, вытянула шею: – Глядите-ка, кто это к нам на такси пожаловал?
Ее удивление было понятным: обычно постояльцы «Гардена» добирались до отеля на раздолбанных туристических автобусах.
Таксист с необычайной прытью выбежал из машины, распахнул багажник, достал небольшой кожаный чемоданчик и потащил в холл, по пути сделав знак: «Привез солидного клиента». Тотчас двое ребят-рассыльных наперегонки кинулись к дверям. Осман нарисовал наирадушнейшую из улыбок. Фериде поправила прическу.
Приехавший расплатился с таксистом пятидесятидолларовой купюрой.
– Русский, – завидев валюту, вздохнул Осман.
Алекс злорадно усмехнулся: ему была понятна причина этого уныния. Лень помешала Осману выучить еще один язык. Он знал только немецкий. Туристы же из России, отличавшиеся щедростью, говорили преимущественно на родном, реже – по-английски. «Дойче» же был популярен среди них не сильнее языка индейцев, племени хоппи. Следовательно, на приличные чаевые Осману рассчитывать не приходилось.
– Эй, – зашипел он на Алекса, – будь другом, переведи…
– Облезешь.
Мужчина, около тридцати. Среднего роста, темноволосый, поджарый, с небольшими залысинами у висков. Высокий лоб, перерезанный парой ранних морщин, упрямая складочка меж густых бровей, какая бывает обычно у работников напряженного умственного труда. Горбатый нос, тонкие губы. Глаза цвета старой меди с зеленоватым отливом, в которых, казалось, притаилось нечто хищное. На первый взгляд он создавал
Алекс разглядывал приезжего во все глаза, и чем дальше, тем сильнее тот вызывал в нем странное чувство: гремучую смесь тайной зависти, восхищения и неприязни. Шелковая светлая рубашка, хлопковые песочные брюки в тон легким ботинкам из тонкой мягкой кожи, со слегка «срезанными», по последнему писку деловой моды, носами… Вероятнее всего, удачливый бизнесмен или очень успешный топ-менеджер из вчерашних яппи [4] … Живое воплощение всего, к чему так долго, упорно и, увы, пока безрезультатно стремился Алекс.
4
От YP – young professional – молодой профессионал.
Что забыл этот парень в симпатичном, но все же «экономном» «Гардене»?
– Ну почему, как классный и денежный мужик, так обязательно женат? – завидев блеснувшее на безымянном пальце правой руки кольцо, вздохнула Фериде.
– Потому что не одна ты такая умная, – злорадно отыгрался Осман. Их отношения с секретаршей оставляли желать лучшего.
Вновь прибывший беглым взглядом окинул, холл, поморщился и подошел к рецепции. Он заговорил на безупречном беглом английском, но, завидев замешательство в глазах Османа, перешел на хороший немецкий, выговаривая слова четко и твердо, как человек, привыкший командовать и принимать решения.
– Добрый день. У вас проживает моя супруга. Номер люкс. Я – Сергей Кузнецов…
Алекс вздрогнул, точно его окликнули. Кто-то невидимый подтолкнул его, заставив оглянуться.
По лестнице спускалась Надежда. В платье лунного оттенка, с перетянутыми в толстый жгут волосами и печатью апатичного безразличия на бледном, нетронутом загаром и макияжем лице. Чужая, холодная, далекая женщина, готовая отправиться навстречу дождям и туманам, так и не сумевшая принять и полюбить яркий солнечный свет… Внезапно она остановилась, замерла. И в следующий миг преобразилась, будто включили волшебный китайский фонарь, заблиставший цветными картинками и яркими красками. Так, за несколько секунд, сменилось на ее лице несколько выражений: изумление и замешательство, горечь и радость, испуг и нежность… Она глядела на стоявшего у рецепции мужчину как на мираж, призрак, который может исчезнуть, раствориться в жарком воздухе. А затем медленно, как под гипнозом, двинулась ему навстречу, никого и ничего вокруг не замечая, словно весь огромный мир сосредоточился для нее в этом человеке, который улыбнулся как-то по-детски беззащитно:
– Сюрприз. Не ждала?
Она покачала головой.
– Виноват, – встрял Осман, – мадам, вы в Москву летите или нет?
Кузнецов удивленно приподнял брови:
– Почему он спрашивает, улетаем ли мы в Москву. Разве не осталось еще пять дней?
– Я хотела уехать сегодня. Скоро придет такси, – тихо пояснила Надежда.
– Все в порядке. – Кузнецов достал толстое кожаное портмоне, положил на стойку рецепции новенькую зеленую бумажку с портретом хмурого американца. – Это нетрудно отменить?