Наследство
Шрифт:
Фериде громко расхохоталась.
– Ладно, – сказала она, отсмеявшись, – пойду поброжу по саду. Все-таки потрясающим парнем был наш Алекс – возвести на камнях и песке такой оазис… Чертовски его жаль…
– Не вздумай поведать о своих чувствах милой маленькой хозяйке, – предупредил Али. – Иначе вы вряд ли поладите. А, вот и Их Высочество. – Пицца по мановению ока исчезла под стойкой, а Али тотчас надел проникновенно-любезное лицо бармена «при исполнении».
Нина и впрямь шла в бар, но вовсе не с целью инспекторской проверки. Просто у нее здорово пересохло в горле. Утро
– Ты ранен? – вскрикнула Нина, ощутив вдруг такую ватную слабость, тысячей морозных игл вонзившуюся в колени, что непроизвольно оперлась рукой о край стола, боясь потерять равновесие.
– Да нет, все нормально, – отозвался Асим. По голосу чувствовалось, что он крайне зол. – Просто эти русские уроды на прокатной машине долбанули меня в зад. Теперь разбираюсь со страховыми агентами. Буду, как только освобожусь. Справишься?
– Не беспокойся, – выдохнула Нина.
– Эй, – сказал Асим уже извиняющимся тоном. – Я не имел в виду ничего плохого, когда говорил о русских…
– Я вовсе не обиделась. Те, кто покупает права и ездит черт-те как, действительно уроды. Я бы еще похлеще выразилась.
– Не стоит, – хмыкнул Асим. – Молодым леди это не к лицу. До скорого.
– Я сама знаю, что мне к лицу, а что – нет, – проворчала Нина выключенной трубке. Она рассердилась на себя за то, что так глупо разволновалась из-за партнера.
«Если ты будешь принимать все так близко к сердцу, то станешь не деловой женщиной, как того желаешь, а истеричкой и психопаткой. И тебе нельзя будет доверить не то что отель – общественный туалет». Сделав такое внушение самой себе, Нина решительно отправилась «на службу».
Тотчас, как специально, свалилась очередная неприятность. Потек один из холодильников, о чем ей незамедлительно доложили. Впрочем, буквально через десять минут приехали из сервиса. Тут молодую хозяйку подкараулила новая досада: мастера говорили исключительно по-турецки. Это обстоятельство никак не отразилось на качестве их работы, но нанесло очередной болезненный укол Нининому самолюбию. Ей и так казалось, что все кругом наблюдают за ней как за подопытным кроликом: справится или нет эта соплячка? Возможно, никто так вовсе не думал, а все эти фантазии были плодом ее излишней мнительности. Но Нина твердо решила приняться за изучение турецкого. Тем более, что ее ненависть к этой стране постепенно сконцентрировалась лишь на двух именах: Селами Аванди и Надежда. Она не могла испытывать прежнюю неприязнь к морю, будто извинявшемуся перед ней за прошлое одиноким шорохом волн, к мохнатым горам, к тысячелетним пещерам, напоминающим о бренности всего сущего… К земле, где жил Асим. Это было бы несправедливо после всего, что он сделал для Нины и что продолжал делать. Все равно что ненавидеть Германию за то, что наряду с Гете, Шиллером и Бетховеном она породила Гитлера. Просто глупо.
Разобравшись с холодильником, мастера укатили, а у Нины, видимо от проклятой жары, разболелась голова и пересохло во рту. Мысленно кляня столь любимый туристами зной, она побрела в бар, взяла у Али бутылку минералки и принялась жадно пить, не обращая ни малейшего внимания на то, что вода, изредка попадая мимо губ, лениво капает на простенькую футболку. Косынка съехала
Дальнейший ход мыслей прервала сама дамочка, со словами «Вы позволите?» бесцеремонно переставившая свой бокал на Нинин столик. Нина промолчала. Любая девочка с Тверской, обладающая хоть каплей мозгов, поняла бы абсолютную неуместность этой выходки и с извинениями убралась прочь. Нахальству этой штучки позавидовал бы продавец таймшеров.
– Значит, вы приехали из России? – Она ослепительно улыбнулась. Голливуд померк. Вопреки Нининому ожиданию, английский дамочки был не так уж плох. – У меня сейчас муж в Москве. По делам бизнеса. В «Новостях» передают, там сильные дожди?
– Возможно, – сухо отозвалась Нина. – Я два месяца не была в России.
– Вы ведь – хозяйка отеля, не так ли?
– Так. Но если вы по поводу работы, то вакансий нет.
– Благодарю. – Дамочка сделала небрежный жест кистью левой руки, ослепительно блеснувшей массивным камнем. – Я уже наработалась. В свое время я была здесь секретарем. То есть не в «Надежде», а в прежнем, «Гардене». Я тогда была совсем девчонкой… – Она кокетливо повела обнаженными плечами.
«Угу, трудно поверить, что ты когда-нибудь была ею», – подумала Нина.
– Сейчас здесь мало кто помнит обо мне, – вздохнула дамочка.
– Думаю, вас невозможно забыть, – съязвила Нина.
– Меня зовут Фериде. – Не разгадав колкости, она протянула мягкую податливую ладошку. – А вас?
– Нина.
– Вы не похожи на мать.
– Что? – Нина вдруг поперхнулась жарой и закашлялась.
– Я говорю, что внешне вы не похожи на Надежду, – терпеливо объяснила Фериде. – Наверно, вы похожи на вашего отца?
– Нет, – отрубила Нина. – На соседа. Простите. У меня много дел.
«Шлюха… – вертелось на кончике языка. – Потаскушка дешевая. Надо будет приказать охране, чтобы не подпускали подобных девиц к отелю на пушечный выстрел…»
Бац! Она с размаху налетела на Асима.
– Что-то случилось? – спросил он и, взяв ее за подбородок, словно ребенка, заглянул в глаза.
– Все нормально. – Переведя дыхание, Нина улыбнулась. С возвращением Асима в ее жизнь возвращалось некое равновесие, что-то вроде относительного спокойствия.
– Ты какая-то взъерошенная. Устала?
– Возилась с холодильником. Он умудрился сломаться.
– Да? – озаботился Асим, мгновенно преображаясь в строгого сурового босса. – И что?
– Все о'кей. Починили.
– Продукты не подпортились?
– Не успели.
– Проверила?
– Еще бы. – Нина слегка обиделась. Экзаменует, как школьницу. В конце концов, кто здесь главный? И сама себе ответила, подавив невольный, вздох: «Пока что он. Ты еще только стажерка». – Послушай, Асим, видишь ту женщину в красном?
– Вижу, – произнес он с заметным недовольством. – А что, она тебе досаждала?