Наследство
Шрифт:
– Ты нового любовника не пробовала взять?
– Тьфу, – сморщилась Фериде. – Я теперь на мужиков и смотреть не могу. Скоты они все.
– А может, тебе снова устроиться на работу? – предположила Нина. – Хочешь, я возьму тебя в секретари?
– Да я бы с удовольствием. Честно. Но мой дорогой супруг не позволит. Он все меня в свой магазин посадить пытался, но я торговать совсем не умею. У меня даже одну дубленку сперли. Правда. Он тогда разорался и велел дома сидеть. Вот и сижу. – Она грустно улыбнулась. – Как канарейка в золотой клетке. Только не запою, а завою скоро.
– Будет тебе… – неуверенно произнесла Нина. –
– Когда?
– Не знаю.
– Я тоже… Ладно, – встрепенулась женщина, – не стану тебя задерживать. Передавай привет Асиму. Спросит – скажи, мол, все о'кей. Лучше не бывает.
– Хорошо, скажу.
– Спасибо тебе. – Женщина положила под тарелочку мятую купюру, поднялась и неожиданно чмокнула Нину в щеку. – Удачи.
– И тебе того же…
Нина тупо переводила взгляд от тарелки с непочатым пирожным на джинсовую фигурку, перебегающую через улицу.
– Что-то не так? – озабоченно спросил подошедший хозяин кафе, высокий смуглый человек с забавно топорщившимися усами.
– Все о'кей.
– Мадам, – он кивнул в сторону отъезжавшей «тойоты», – не нравятся пирожные?
– Мадам не нравится ее жизнь, – машинально отозвалась Нина.
– О-о… – глубокомысленно произнес хозяин и почтительно удалился.
– Да уж…
Нина расплатилась и вышла на улицу, поежившись от внезапного порыва осеннего ветра. Она не могла понять, что с ней творится в последнее время. Отчего вдруг стали волновать чужие проблемы, когда существует вагон своих собственных. Например, она ужасно давно не видела бабушку. А ведь могла бы слетать к ней на несколько дней. Но пока не делает этого. Чертова эгоистка. Всегда была такой. Почему она задумывается об этом? Наверно, это просто осень.
Самолеты из Москвы прибывали с периодичностью поездов метро. Каждые двадцать минут стеклянные двери выплевывали очередную порцию ловцов уходящего лета – взмыленных мужчин и суетливых женщин, обремененных чемоданами, камерами и детьми. Расталкивая локтями соотечественников, они собирались вокруг представителей турагентств как цыплята вокруг клушки, чтобы с шумом и гамом взять на абордаж свой автобус.
Очередной порыв ветра, создаваемый то ли беспрерывно снующими оамолетами, то ли медленно, но верно напоминающей о себе осенью, заполоскал Нинину юбку, словно стяг, заставил нахлобучить почти на нос шляпку с узкими полями. Она придерживала ее правой рукой, словно отдавала честь, а левой сжимала табличку с дурацкой фамилией архитектора. Еще утром Асим сказал, что глупо самой торчать в аэропорту. Встретить может и шофер. Подумаешь, какой Растрелли. Нина знала, что в принципе партнер прав, но поехала сама, частично из духа противоречия, а возможно, потому, что этот Несушкин-Рябушкин, несмотря на все ее скептичное отношение к соотечественникам, все же был им. И вот теперь, ежась на сквозняке, она поругивала свое упрямство. Нехай бы шофер торчал здесь, как вилка в заднице. А она попивала бы кофеек в кабинетике, вся такая белая и пушистая…
Асим… Их утренняя беседа за чашкой кофе была более чем странной. Начавшись, как обычно, с приятельских подколок, она перешла в иное русло, когда Нина, будто невзначай, упомянула Фериде.
– Кстати, тебе привет от твоей бывшей. Мы случайно столкнулись в Анталии. Как тесен мир!
– Что?! – переспросил Асим, и улыбка покинула его глаза и губы. Нина кожей ощутила, как
– Почему ты ее бросил? – Она не собиралась изменять своему кредо «Наплевать на чужие проблемы». Но спросила. Значит, все-таки хотела услышать ответ, сама не понимая, какой именно.
– Она вышла замуж. Ты же знаешь.
– Точнее, ты ее выдал.
– Что за допрос! – ощетинился Асим, поднимаясь из-за столика. – Ты опять лезешь не в свое дело! Занимайся лучше проектами.
– Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав… – Она улыбнулась, превозмогая нежданную печаль. – Она все еще любит тебя.
Неожиданно он опустился обратно в кресло.
– Она так сказала? – Его длинные пальцы комкали салфетку.
– Нет. Это то, о чем она молчала.
– Мисс Марпл, ваша проницательность не знает границ, – проговорил он с язвительным апломбом. – Отчего бы вам не заняться собственной личной жизнью. Ах, простите, я забыл, что у вас ее просто нет…
– Послушай… – Нина достала сигарету. – Быть может, я и бесчувственная, но не безмозглая. – Она покрутила «данхиллиной» перед носом партнера. – Огоньку не найдется, товарищ?
– Извини, – спохватился Асим, не сразу отыскав зажигалку в кармане брюк.
– Сколько лет ты был с ней? Пять? Десять? Пятнадцать? Я не осуждаю, только хочу понять. Ты обошелся с ней как с вещью. Просто подыскал другого хозяина. Даже с постаревшей собакой так не обращаются, Асим. Неужели тебе нисколько ее не жаль?
– Что с тобой? Начиталась романов? Нечего делать из меня отрицательного героя. Я не обязан ничего объяснять, но давай поговорим раз и навсегда. Да, когда-,то она была одной из тех глупеньких длинноногих девочек, которых завораживают деньги и власть, которые считают смазливую мордашку и стройную фигурку пропуском в райскую жизнь. Я дал ей немного такой жизни, напрокат. Более того, когда она вдоволь наигралась, я предоставил ей возможность начать все сначала. Заиметь семью, детей… Большего я не смог бы дать никому.
– Она любит тебя… И она очень несчастна.
– Это ее проблемы, – процедил сквозь зубы Асим. – Меня они не касаются. Своих хватает.
– С разводом?
– Что?! – прошептал Асим. Его глаза гневно сузились, потемнели. – Откуда ты узнала?! Когда?!
– Сколько вопросов сразу, – усмехнулась Нина. – Совершенно случайно. Довольно давно. Ну и что? Тоже мне тайны мадридского двора.
– Ты кому-нибудь сказала?! – выдохнул он Нине прямо в лицо, с силой сдавив ее руку, повыше локтя.
– Отцепись, – спокойно произнесла Нина, кладя ладонь на его запястье. – Роль тирана и деспота прибереги для своих подружек. Я не привыкла трепаться, тем более о чужой личной жизни.
– Извини. – Асим не сдержал глубокого вздоха. Он вытащил из кармана накрахмаленный безупречно-белоснежный платок и отер бисеринки пота со лба, испещренного сетью морщинок, которые вдруг стали особенно заметными.
– Чего ты так боишься? – скривила губы Нина. – Толпы поклонниц, осаждающих кабинет с плакатами «Обязан жениться»? По-моему, это просто старческий маразм. Или задето твое драгоценное самолюбие? Ведь развода потребовала твоя жена, которую ты наверняка считал слабой, никчемной, глупой женщиной, обязанной каждый вечер перед сном возносить хвалу Аллаху о том, что послал ей такого замечательного мужа! Да она просто святая, если терпела столько лет!