Наташа и будущее
Шрифт:
Идея была принята единогласно. Девушки вышли в сеть, но вскоре стали по одной возвращаться. Их лица омрачились печалью.
— Опоздали на полгода— задумчиво произнесла Саша.
— Наверное он получал сотни благодарностей— сказала Вика — Ведь не одни мы такие умные. Я совершенно уверена, что он получал сотни благодарностей до самого последнего дня.
Альфия подбросила апельсин, поймала и принялась аккуратно чистить: —Девочки, что мы всё о грустном. Пусть лучше Римма покажет генетическую карту.
— Сейчас, одну минуту— Римма торопливо копалась в файлах спутника. Наконец отыскав нужный передала в проектор и над столом развернулось сложное трёхмерное изображение в котором никто, может быть за исключением Альфии и, возможно, Насти,
Поздним вечером автолёт вернулся на стоянку описав пару спиралей над городом. Вновь появившийся большеголовый капитан — графический интерфейс для программной сущности управляющей автолётом, поинтересовался у девушек доставила ли прогулка им удовольствие.
Удовлетворившись громким, хотя и не стройным «да» в ответ, капитан исчез оставив после себя повисшую в воздухе надпись «до свидания друзья». Когда последняя из девушек ступила на землю лестница преобразовалась в наклонную горку, по которой в чрево старого грузавоза вкатились роботы уборщики похожие на юрких ящериц, каждая длинной сантиметров тридцать и матка-сборщик — объёмный пустотелый шар.
Вытянув руки Вика завертелась на месте: —Посмотрите сколько звёзд сегодня. В городе такого количества не увидишь.
— Не вертись, голова закружится— посоветовала Саша.
— У меня не закружится— смеясь ответила Вика. И действительно: перестав вращаться в попытке обнять сразу четыре стороны света она легко догнала подруг.
Подождав идущий в город автобус девушки (вместе с ещё двумя компаниями вернувшимися с небес на землю) расселись на сидениях из выгоревшего на солнце потёртого красного пластика. Автобус разумеется был автоматический. Расходовать таланты и время человека на то, чтобы день за днём водить машину по одному и тому же маршруту считалось феноменальным и даже преступным разбазариванием человеческих ресурсов.
Спутник известил Римму о входящем вызове. Виталий беспокоился спрашивая не пора ли вернуться.
Римма сказала: —Уже возвращаюсь. Еду в автобусе со стоянки автолётов в город.
— Любимый, поздоровайся с девочками. Кажется ты уже всех их знаешь.
Наложенный очками-мониторами поверх автобусного салона Виталий в притворном ужасе замахал руками: —Как вас много и какие вы все красивые. Словом прошу пощады.
— Пощадим— решила Саша: —Как можно не пощадить такого симпатяжку.
— Увидимся дома любимая— Виталий отключился.
— Заботливый он у тебя— похвалила Аня.
Римма с гордостью, как будто заботливость Виталия являлась исключительно её заслугой, сказала: —Да, он такой.
Чем ближе к Новосибирску тем чаще попадаются активные стены со скользящими по ним рисунками и письменами. В какой-то неуловимый момент автобус нырнул в море света и окна частично поляризовались приглушая бьющее снаружи сияние. Это был город в котором все они жили.
Глава 12
Нельзя путать текущее состояние общества с целями той цивилизации, на которой это общество основано. Ибо цивилизация — это не просто сумма знаний, но еще и «вектор развития», цели и идеалы, видение будущего, присущее той или иной цивилизации. Общество богатое сегодня, стало богатым, исповедуя те принципы, которые хорошо работали вчера, но возможно не будут работать завтра.
В аэропорту
Справа от Ташки сидел профессор, а слева расположилась неполная семья: отец и трое детей. Разумеется дети не могли сидеть спокойно. Они шумели, спрашивали у отца скоро ли прилетит мама, можно ли поплескаться в фонтане и для чего служит та или иная увиденная ими штука.
Над фонтаном в воздухе развернулось большое табло с временем прибытия рейсов. Крупные буквы висели в воздухе, а внизу толпилось множество людей, не смотря на то, что ту же самую информацию и даже в развёрнутом виде можно получить через сеть. Возможно люди, под голографическим табло, задрав голову наблюдающие как каждые пять минут изменяется расчётное время прилёта хотели наглядно ощущать приближение встречи с теми кого они ждали.
Ташка вертела в голове следующую мысль. Иностранных гостей руководство института спихнуло на самую бесполезную лабораторию. Основная честь встречать и отвечать на чужие вопросы выпала ей. Получается она самый бесполезный сотрудник самой бесполезной лаборатории в новосибирском филиале институте кибернетики? Вот так мимоходом узнаёшь что думает о тебе руководство.
Сидящая рядом семья вскочила. Отец семейства заторопился: —Идём, мама прилетела.
Малыши начали перебрасываться словом «мама» как мячиком от одного к другому. Их место занял длинный как жердь и при том полностью лысый мужчина поприветствовавший Ташку кивком и сразу принявшийся чертить на планшете что-то архиважное судя по сосредоточенному лицу. Ташке его голова показалась похожей на обтекаемые контуры боеголовки ракеты земля-космос.
Перед глазами проходили сотни людей. Их было так много, что становилось невозможным выделить кого-то индивидуально и оставалось смотреть на колышущееся людское море также отрешённо как смотришь на горящий огонь или текущую воду. Вернувшись мыслями в лабораторию Ташка подумала о результатах последнего ночного эксперимента. Он проводился, как и остальные, по её инициативе и силами одной только Ташки. Изучив теорию профессора она решила, что не может её опровергнуть. Тем более сам профессор и научные сотрудники его лаборатории многократно перепроверили все предпосылки и уж тем более перепроверили сами доказательства. Однако их опыты вместо практических результатов приносили терабайты слабополезной информации о ходе развития программных зародышей. Ташка встречалась с чем-то подобным в школе когда кто-то из старшеклассников просил помочь найти ошибку в работе. Она искала, перекапывая его работу дважды и трижды и с виду каждая цифра казалась правильной и стоящей именно так, где ей следует. Выход был только один. Отодвинуть в сторону чужие вычисления и рассчитать самой с чистого листа, а потом сравнить свои и чужие расчёты. Тогда ошибка моментально бросалась в глаза. Как правило это была нечто маленькое и даже безобидное само по себе, но исключающее применение какого-то метода или допущения, которое применялось в дальнейшем и отсюда возникала ошибка.