Натиск
Шрифт:
Ветер подталкивает вперёд. Она чувствует его силу. И она… летит, как всегда хотела.
– О Бени! О мой любимый, верный Бени!
Бритвенно острые ножницы Баа сверкают под светом луны. Она их не отпустит! Нет! И не выронит! Дважды нет! Ласковые и мягкие тени смыкают руки в пустоте.
– Сегодня я буду твоей плохой девочкой, а ты мои плохим мальчиком…
И свист Ее песни, вновь. И ветер. Много жесткого, холодного ветра.
Ч3.
Ники заполз под кровать. Он сидел на брате и хотел его убить! А нож теперь
Ники не плачет. Ему нельзя плакать. Вздохи и всхлипы привлекут ЕГО. Того что стоит за приоткрытой дверью. Скрюченного под потолком высокого человека без тени, но тенью являющегося. И того что с каждым часом все больше и больше растягивается по полу ровной тьмой. Подбираясь к заветной вещи. К железной, стальной, серебряной – неважно! Важно что острой!
– Возьми его первым! – Говорит кто-то сзади и Ники невольно дёргается. – Возьми чтобы они не взяли!
Ники хочет посмотреть кто говорит но не может обернуться.
– Маме одиноко одной. Ей так бывает одиноко днём. Ты что не любишь свою мамочку, Ники? – Безумную улыбку монстра можно прочувствовать в его изречениях и в мурашках на спине. Оно говорит, и говорит шепотом громче всякой грозы и грома. – Папа ведь трахает ту, с ведерками которая. А мама хотела бы тепла.
– А ей будет тепло если он будет внутри? – Спрашивает Ники спокойным тоном.
– Когда оно растечется по кровати? – Оно улыбается. – Не будь глупым Ники! – Сказало оно голосом отца. – Стань мужчиной, Ники, мама не против.
Тени за окном всё длинней, а глаза в углу всё красней.
Глава 6. Роджер.
Ч1.
Бабушка Бени заболела два года назад. Её разум начал расплываться по реке воспоминаний и часто она, не ведая где находиться, уходила из дома. Редко, но случалось так что она вставала по ночам и приходила на кухню, говорила с умершим мужем, болтала с подружками, а после и вовсе пыталась уйти. Говорила что ее ждут. Старики чувствуют близость смерти, и та звала к себе. А их мировосприятие изменилось и “настроилось” под то что было за гранью.
Так Баа объяснила мальчику почему его единственный родственник однажды ушел, а потом её нашли на полпути к А’Элину. Деменция проявлялась еще в городе, однако сейчас она была на пике. Старуха должна была забыть путь туда, да и вообще не знать его. Но… она знала, и она шла.
Иногда частички благоразумности проявлялись и она вспоминала что перед ней стоит ее кровный внук, тот последний кто остался жить. И в эти моменты она могла связно говорить. И она говорила. Говорила что голоса зовут на рассвете, что там осталось ее прошлое. Что там осталось всё что она любила и любит. И что здесь нет ничего хорошего, лишь боль и пустое будущее. А Бени… мальчику было сложно такое слышать. Он плакал, но плакал в тишине и один, только один. Сейчас она единственная кто у него остался, единственная ради которого он живет. И именно ради неё он пошёл работать к
В деревне мало людей его возраста. И ещё меньше девушек его возраста. Но была одна с которой они тесно общались, общение перетекло во влюбленность и переросло в любовь. Он часто говорил о своей любви, но не мог признаться в том что Лидия его спасла. Что это он, а не Рим, был первым ее пациентом. Лидия амбициозный человек, и Бени видел эти чрезмерные возможности, эти стремления. И хотел быть таким же. Она могла стать кем угодно. А стала его девушкой. И он любил её, он поддерживал её, но всякий раз когда она просила его сбежать он говорил – “Позже”. Она верила в его ложь. А он хотел поверить. Мысли о том что бабушка держит его тут – были ужасными мыслями. Но они были правдой.
А ночью они были вдвоём, ему требовался сон. Он был жизненно необходим. На ночь он ставил мини растяжку с колокольчиками у двери и засыпая прислушивался к каждому шороху. И именно эта бдительность и чуткость сна потребуется ему в тот момент когда мальчишка, его друг, будет ломиться в дверь.
Ч2.
Бени сонным голосом спрашивает кто за дверью. Глаза слипаются и он протирает их рукой.
– ПРОШУ, БЕНИ, ОТКРОЙ. – Молит, продолжающий тарабанить, знакомый голос.
Цилиндр железного засова со скрипом выходит из ушка и дверь немного открывается. Бени до конца непонятен голос гостя, но в нем узнается кого-то из друзей. Он хочет посмотреть кто именно ломится посреди ночи и придерживая дверь он видит Рики. Малец врывается и дверь со стуком бьется о стену. Сон скрывается на задний план и уставшие глаза парня в полосатой пижаме широко раскрываются от такой неожиданности. Рики и его чуть не прибил.
– Ты что творишь, мать твою? – Огрызается он спервой, а после видит взъерошенного друга в спальных штанах и куртке на голое тело. – Рики? Что случилось Рики? С тобой все в…
Мальчик мельком оглядывается на улицу и вцепляется в друга, обеими руками держась за него как за столб.
– Рики? Что произошло? – Бени опускается на колени и пытается посмотреть в глаза другу. – Успокойся, смотри на меня. Рики.
Глаза мальчика бегают из стороны в сторону, а все его тело дрозжит подобно тому что было еще днем у Ники.
– Ники! Он… – малец находясь под защитой старшего наконец даёт волю слабости. Он плачет уткнувшись Бени в плечо, – …ножом… – и вот он окончательно срывается на невнятные всхлипы с криками. – …а потом я…
– Тише-тише, всё хорошо, успокойся. – Бени ложит руку на голову. – Медленнее, говори чуть медленнее. Скажи. Скажи что с Ники.
– Я заснул…. прости. Я должен был за ним смотреть, но… прости, прости. – Он ноюще растягивает каждое слово. – Я стал задыхаться и проснулся. А там… Ники, и он, с ножом на мне. А потом…
– Что? Почему?
– Он хотел меня убить! Бени! Он сошёл с ума, он хотел меня убить!
Бени абсолютно не понимал что происходит, но происходит что-то ужасное. Он и на себе заметил что в последние дни солнце будто начало светить тусклее, кровать стала жестче, а рука лениво держала станок за работой. Что-то происходит.