Наваждение
Шрифт:
Тетушки Флер все еще не было. Возможно, зашла к кому-нибудь из своих знакомых. Не разбудить ли ей Вики? Элизабет подумала, но потом решила дать сестре еще поспать. Она тихонько поднялась наверх, надела куртку и, спустившись вниз, вышла на улицу. Туман только-только начинал рассеиваться. Его причудливой формы клочья окутывали ее фигурку, когда она спускалась по песчаной тропинке, вьющейся между деревьями, к реке. Кожей лица она ощущала утреннюю прохладу. Вокруг не было ни души — только вспугнутая ее появлением белка в мгновение ока взлетела на дуб, ее пушистый хвост рыжей молнией промелькнул в кроне дерева.
Элизабет остановилась и с улыбкой взглянула вверх. Неожиданно она услышала,
Сердце забилось так сильно, что она чуть не задохнулась. С трудом дыша, она прижала руку к груди. Мужчина что-то насвистывал. Она хорошо знала мелодию — это была старинная французская песня, которая очень нравилась Дэмиану, и он любил насвистывать ее. Печальная, щемящая душу мелодия, у которой было что-то общее с песней птицы.
Теперь все происходило среди бела дня. И сейчас она была совершенно уверена, что ей это не кажется. Она отчетливо видела шедшего за деревьями быстрой упругой походкой мужчину. Она знала эту походку, только один человек мог ходить так, и именно он имел привычку насвистывать эту мелодию.
Она побежала, продираясь сквозь деревья и кустарник, не обращая внимания , на ушибы и царапины. Мокрая трава под ее ногами была усеяна блестящими серебристыми каплями росы. Она поскользнулась, но удержалась, ухватившись за ствол дерева. Глаза ее ни на секунду не отрывались от фигуры мужчины, шагавшего впереди. Она боялась, что, если отведет их лишь на миг, он исчезнет, как это случилось прошлой ночью.
— Дэмиан! — позвала она слабым голосом.
Мужчина остановился и обернулся. Он был всего в нескольких футах от нее, и Элизабет ясно увидела его лицо, освещенное просочившимся сквозь плотные кроны деревьев солнечным светом.
У нее перехватило дыхание. Это был не Дэмиан, а совершенно незнакомый ей человек, чьего лица она никогда прежде не видела. Ни тени сходства с Дэмианом, кроме, пожалуй, цвета волос, хотя черные волосы и темные глаза довольно распространенное явление среди уроженцев Франции. Кожа Дэмиана имела оливковый оттенок и обычно была смуглой от загара — незнакомец же, стоявший перед ней, был бледен, его кожа была гладкой, не тронутой ни ветрами, ни жгучим южным солнцем, как будто он вообще никогда не бывал на воздухе. Классически правильные черты лица, прямой, красивой формы нос, тонкие брови мужчины не имели ничего общего с выгнутыми, словно в саркастической усмешке, бровями Дэмиана. Высокие скулы незнакомца подчеркивали высокомерное выражение глаз, придавая ему какой-то отстраненный вид. Это был холодный, сдержанный человек, на лице которого трудно было что-либо прочесть, и, хотя она знала, что никогда раньше не видела его, у нее все еще не проходило странное ощущение, что он ей знаком. Она испытывала непонятный трепет, точно струна арфы, продолжающая вибрировать после прикосновения рук музыканта.
— Кто вы? — прошептала она, инстинктивно заговорив по-английски.
По его внешнему виду никак нельзя было разобрать, понял ли он ее. Он сказал по-французски:
— Вам не следует находиться здесь, мадемуазель. Это частная собственность.
Встретившись с ним взглядом, она передернулась — в его глазах она увидела ледяной холод. У него был низкий хрипловатый голос, по-французски он говорил быстро, словно выстреливая слова, скорее как парижанин, чем как житель провинции, неторопливо растягивающий каждое слово. Элизабет всегда могла отличить речь француза, живущего в сельской местности — они говорили достаточно медленно, чтобы она успела
— Извините, — произнесла она, запинаясь. — Я не знала.
— Дорога там, — он показал жестом. — Идите по этой тропинке. — Говоря с ней, он ни разу не улыбнулся, и она почувствовала в его темном взгляде, изучающем ее, холодную неприязнь.
— Спасибо, — сказала она и повернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала лай, треск веток и почти сразу увидела, как из кустов выскочили с высунутыми языками две большие собаки с длинной золотистой шерстью. Они стали прыгать на мужчину, кладя передние лапы ему на грудь, и он слегка улыбнулся, гладя их вислоухие головы.
Почти сразу же за ними появилась черноволосая девушка, которую Элизабет видела прошлой ночью у реки. В это утро она была без лошади. Распущенные по плечам волосы обрамляли раскрасневшееся лицо. На ней была твидовая юбка в складку голубовато-бежевых тонов и синий свитер, а талию туго обхватывал широкий голубой пояс. Увидев Элизабет, она резко остановилась и, нахмурившись, быстро взглянула на мужчину, который все еще гладил собак, чьи колотившиеся о мокрую траву хвосты поднимали целый фонтан брызг.
— Ив, тебе не следовало идти так далеко, ты совершенно вымотаешься. — В ее голосе звучала обеспокоенность, но в то же время чувствовалось, что она сдерживает себя, не осмеливаясь открыто показывать свое недовольство.
— Я не ребенок, бросил он, взглянув на нее.
— Ты еще не оправился окончательно после простуды. Ты же знаешь, доктор Виктор не рекомендовал выходить, пока ты не выздоровеешь.
— Перестань, ради Бога, Шанталь! — нахмурившись, проговорил он.
Губы девушки задрожали. Элизабет стало жаль ее. По тому, как она на него смотрела, легко было понять, что она любит его, но, как Элизабет ни старалась, не смогла разглядеть в холодном взгляде мужчины ответного чувства. Его лицо оставалось бесстрастным, как лицо статуи; резко высеченные суровые черты, казалось, не могли принадлежать человеку из плоти и крови.
Девушка окинула ее недружелюбным взглядом, и Элизабет, торопливо выдавив улыбку, сказала:
— Еще раз здравствуйте — мы встречались с вами прошлой ночью, не так ли? Меня зовут Элизабет Гардинер, я остановилась у тети — мадам Перре…
— Мы знаем, кто вы, — прервал ее мужчина.
Элизабет уставилась на него, от удивления приоткрыв рот.
— Разве мы знакомы? — недоуменно спросила она, переводя взгляд с одного на другого. Во время своих предыдущих визитов во Флэмбуаз она перезнакомилась почти со всеми местными жителями, поскольку ее тетушка знала абсолютно всех, но Элизабет была уверена, что никогда не видела никого из них раньше.
— Нет, — ответила девушка тоном, не оставляющим сомнений, что ей неприятна эта встреча.
Она взяла мужчину за локоть.
— Пойдем обратно, Ив, — сказала она, отворачиваясь от Элизабет.
Элизабет почувствовала, что краснеет, провожая взглядом удалявшихся мужчину и женщину и собак, бежавших впереди них. Сердито нахмурившись, она направилась обратно к дому. И как ей могло прийти в голову, что этот мужчина — Дэмиан? Он совсем не похож на него, и даже при одном взгляде на него можно было убедиться в несхожести их характеров — этот мужчина был холоден как лед. Она оказалась в глупом положении. И это беспокоило ее. Неужели Дэмиан будет мерещиться ей в каждой тени, в каждом темноволосом мужчине? Неужели его образ будет постоянно преследовать ее?. Что за наваждение! Возможно, это чувство вины из-за случившегося в прошлом. Ей нужно смириться со смертью Дэмиана, понять, что все кончено, что его уже не вернуть. Тогда, возможно, дух Дэмиана перестанет преследовать ее.