Наваждение
Шрифт:
– А потом что?
– Сами понимаете что! Жена в истерике, весь лагерь на ушах. Пришлось вызывать вертолет, эвакуировать клиентов. Обслуга – те, кто остался, – перепугана насмерть. Погиб известный в Германии фотограф… Такая беда для бизнеса!
– Льва-то выследили?
– У нас есть и охотники, и стволы, только за этим львом никто в буш не пошел – ни опытные стрелки, ни те, кто посмелее. Потому-то нам и нужны вы. Необходимо выследить этого гада, ну и… собрать останки бедняги немца, пока еще есть что хоронить.
– Так вы даже и тело
– Да никто не желает этим заниматься! Сами знаете, браконьеры перебили слонов, и вокруг лагеря Нсефу теперь сплошные заросли. Нам нужен чертовски опытный человек. И незачем напоминать, что, согласно вашей профессиональной лицензии, вы должны, если потребуется, разбираться с такими вот людоедами.
– Понятно.
– Вы где оставили машину?
– У солончаков Фала.
– Так поторопитесь. Хватайте стволы – и вперед.
– Мне отсюда сутки добираться. А точно никого нет ближе?
– Никого. Во всяком случае, таких, кому я доверяю.
Пендергаст взглянул на жену. Та улыбнулась, подмигнула и бронзовыми пальчиками изобразила, что стреляет из пистолета.
– Ладно. Выезжаем немедленно.
– И еще… – Комиссар медлил; несколько секунд из приемника слышались только скрип и потрескивание.
– Ну что?
– Может, это и не важно. Жена погибшего, которая все видела… Она сказала… – Комиссар вновь замолчал.
– Ну?
– Говорит, лев был необычный.
– То есть?
– С красной гривой.
– В смысле, с очень темной? Не такая уж редкость.
– Она не темная. Темно-красная. Почти как кровь.
Воцарилось долгое молчание. Потом комиссар снова заговорил:
– Лев, конечно, другой. То было на севере Ботсваны, да и прошло уже сорок лет. Мне не приходилось слышать, чтобы львы жили дольше двадцати пяти. А вам?
Пендергаст, не отвечая, выключил рацию. Только серебристые глаза сверкнули в сумерках африканского буша.
Глава 2
Лагерь Нсефу, река Луангва
Побитый «лендровер» подскакивал и трясся по Банта-роуд, этой скверной дороге чудесной страны. Пендергаст яростно крутил руль, объезжая зияющие выбоины, – некоторые были так глубоки, что в них мог наполовину уместиться автомобиль. Кондиционер сломался, и стекла пришлось опустить; в салон врывались волны пыли.
Из Маквеле-Стрим Пендергасты вышли перед самым рассветом и без проводников прошли по бушу двенадцать миль, взяв с собой только оружие, воду, немного копченой колбасы и лепешек чапати. Около полудня они добрались до машины и долго ехали мимо редких убогих селений: круглые хижины из тростника с коническими соломенными крышами, грязные улочки, по которым бродили козы и прочий скот. Небо было чистое, ясное, почти бесцветное.
Хелен закуталась в шарф, тщетно борясь с вездесущей пылью. Там, где тело не закрывала одежда, оно отливало белесым налетом; казалось, путники больны какой-то кожной болезнью.
– Странно, – сказала
Она ухмыльнулась; Хелен частенько поддразнивала мужа.
– Потому-то я и рассчитываю на тебя.
– Ты знаешь, я не люблю убивать зверей, которых не едят.
– А как насчет такого, который ест нас?
– Наверное, придется сделать исключение.
Хелен поправила солнцезащитный козырек и повернулась к мужу. Ее голубые с фиалковыми искорками глаза сощурились от яркого солнца.
– Да, а что там за разговоры о красной гриве?
– Сплошные глупости. В этой части Африки бытует поверье о льве-людоеде с красной гривой.
– Расскажи! – Глаза Хелен засверкали от любопытства; местные легенды она обожала.
– Ну ладно. Лет сорок назад – так гласит легенда – в долине Луангвы случилась засуха. Добычи почти не стало, и прайд, обитавший в долине, вымирал от голода. В живых осталась одна беременная самка. Она выжила, потому что выкапывала и поедала трупы на местном кладбище.
– Ужас какой!
– Потом она родила львенка с красной гривой.
– А дальше?
– Жителей деревни возмущало такое осквернение кладбища. В конце концов они выследили львицу, убили, освежевали и повесили шкуру на деревенской площади. Потом они отплясывали вокруг, празднуя победу. На рассвете, когда все упились кукурузным пивом, в деревню явился лев с красной гривой, убил троих спящих мужчин и унес мальчика. Через пару дней обглоданные кости нашли в зарослях травы в нескольких милях от деревни.
– Боже милостивый.
– Несколько лет лев с красной гривой, на языке бемба – Дабу Гор, убивал и ел людей. Говорят, он был очень хитрый, прямо как человек. Чтобы его не поймали, он часто переходил с места на место. В Ньимба говорили, что красный лев умрет, если не будет питаться человечиной, а если будет, то не умрет никогда.
Пендергаст замолчал; он как раз объезжал яму, формой и размерами напоминавшую лунный кратер.
– Ну?
– И все.
– А что стало со львом?
– За ним гонялись многие опытные охотники – без толку. Он так и убивал людей, пока не умер от старости, если вообще умер. – Пендергаст многозначительно закатил глаза.
– Алоизий, да ладно тебе! Ты и сам не веришь, что это тот же лев.
– Это может быть его потомок, имеющий ту же мутацию.
– И те же вкусы, – сказала Хелен, изобразив кровожадную ухмылку.
Когда полдень перетек в вечер, Пендергасты проехали мимо двух затерянных деревушек; мычание скота и крики детей сменили стрекотание ночных насекомых. В лагерь Нсефу супруги прибыли уже после заката. Над бушем висел синий сумрак. Лагерь располагался на реке Луангва, на берегах приютились кучками круглые домики-рондеваали, открытый бар и столовая под навесом.