Навеки

Линдсей Джоанна

Глаза его округлились от удивления, когда он уставился внутрь полого колпачка и даже попытался просунуть туда свой палец, что ему, конечно же, не удалось.

— Какой тонкий металл, но как совершенен по отделке и по форме! — восхищенно воскликнул он. — У вас, миледи, самые искусные на свете кузнецы!

Розалин не смогла сдержать улыбку. Если такая безделица, как тюбик с помадой, его удивила, то трудно даже представить, в какой шок его повергнет телевидение. А если, не дай Бог, он увидит самолет, то совсем потеряет

разум от страха и изумления.

— В наш век тебе нелегко будет сыскать кузнецов, Торн. Необходимость в них отпала давным-давно, как только люди перестали ездить на лошадях. Но всему свое время — ты узнаешь о многом по пути в коттедж.

Розалин пришла в голову неожиданная мысль: а что если и правда отвезти его домой на машине? Испугается он или удивится? А вдруг он решит, что этот железный конь быстрее помчит его по полям сражений? Розалин чуть не прыснула со смеху, представив, как Торн несется на ее автомобиле, высунув меч из окна, навстречу танкам и ракетным установкам.

— Что касается металла, — продолжала она, — то теперь из него могут делать вещи любой формы и размера. Одни заводы производят отдельные части, другие — собирают их и выпускают уже готовую продукцию. В результате мы имеем все эти современные удобства, без которых уже не можем обойтись, но которые воспринимаем как должное. Ты и сам познакомишься с этими современными чудесами. Только не спрашивай меня, как они работают — я не очень-то разбираюсь в технике.

Викинг пренебрежительно хмыкнул, и Розалин поняла, что и на этот раз он не понял ее объяснения. Он снова стал пристально рассматривать тюбик с помадой, только сейчас заметив, что находится внутри.

Розалин улыбнулась и предложила, указывая на основание тюбика:

— Держи здесь, а это поверни.

Он сделал, как она сказала, и его глаза широко распахнулись от удивления, когда красная палочка помады появилась из тюбика, а потом снова исчезла, когда он повернул основание в обратном направлении. С минуту он забавлялся как ребенок, поворачивая тюбик туда-сюда, а затем спросил:

— Для чего это?

На этот вопрос она могла дать исчерпывающее и понятное объяснение:

— Женщины красят этим губы.

— А зачем?

Розалин улыбнулась и слегка пожала плечами.

— Я и сама об этом часто думала. Помаду, как и другую косметику, женщины используют, чтобы подчеркнуть свою красоту.

Он посмотрел на ее губы изучающим взглядом, от которого у нее по спине опять поползли мурашки. Да как же ему это удается?

Она уже готова была отвернуться, чтобы скрыть чувства, написанные у нее на лице, но в этот момент викинг вновь переключил свое внимание на алую помаду и заметил:

— Ты не пользуешься этой вещью. Розалин перевела дух и промолвила сдавленным голосом:

— Я пользуюсь, только редко. Он протянул ей тюбик:

— Покажи, как ты это делаешь.

Это прозвучало как приказ.

Он и в самом деле думал, что она будет повиноваться ему без возражений. Но в тот момент Розалин было все равно. Она бы сделала что угодно, только бы не броситься ему в объятия.

Быстрым и точным движением она провела помадой по губам, слегка облизала их, а затем провела пальцем по верхней губе, проверяя, не размазалась ли помада.

Она взглянула в его сторону, и ее ждал следующий вопрос:

— Как это на вкус? — И она уже знала, куда повернули его мысли…

— Вот этого ты не узнаешь, — отрезала она, и в голосе ее зазвенели предупреждающие нотки.

В ответ на грозное предостережение он взял у нее помаду и коснулся ее кончиком языка, не отводя глаз от Розалин, которая следила за его действиями как зачарованная.

Наконец он слегка скривил губы и, встретившись глазами с Розалин, промолвил:

— Не так уж это… невкусно, но я бы лучше попробовал тебя.

Розалин издала какое-то бессвязное восклицание и в отчаянии вывалила перед ним содержимое огромной корзины.

— На, ешь! — сердито выкрикнула она. — А я пойду прогуляюсь.

"Прогуляюсь»! Черта с два — она понеслась прочь, будто за ней гнались демоны, а он расхохотался ей вдогонку.

Глава 11

Торн наблюдал за ней, пока она бродила по лугу. Он хотел, чтобы легкий ветерок растрепал ее распущенные волосы, чтобы губы вновь приоткрылись навстречу его губам и в глазах загорелся чувственный огонь, который она не в силах была скрыть. Он хотел снова почувствовать, как ее тело преображается в его объятиях.

Она околдовывала его своим желанием и отрицанием этого желания. Все женщины, которые прежде владели его мечом, владели и его телом и никогда не отказывались от этого, нравился он им или нет.

Ганхильда перевернется в своей могиле, если узнает, как он желает эту женщину, которая владеет его оружием. Уж наверное старая чертовка прокляла его не для того, чтобы он получал от этого удовольствие.

Из-за ее проклятия он оказался навеки во власти женщин, во власти их прихотей и капризов. Ганхильда знала, что такой плен он ненавидел больше всего на свете. И она не ошиблась.

Он всегда не выносил свое зависимое, унизительное положение, но теперь у него появилось то, что с лихвой окупит бесконечные годы рабства: женщина, которая говорит такие мудреные слова и у которой такое странное имя — Профессор. Он пытался побороть в себе зарождающиеся чувства, ибо не желал, чтобы женщина имела над ним такую власть, но ничего не мог с собой поделать. Он не мог думать ни о чем другом с тех пор, как ее увидел и впервые ощутил пьянящий вкус ее губ. Ему не хотелось оставлять ее в этом времени, даже когда она просила его об этом.