Навигатор
Шрифт:
Кто-то на деревянном помосте взмахнул куском материи, напоминавшей большой зеленый носовой платок. Облаченные в рыцарские доспехи всадники опустили забрала, наклонили вперед копья и помчались навстречу друг другу. В этот момент казалось, что даже земля задрожала от топота мощных лошадей. Всадники встретились в самом центре площадки, оглашая окрестности громким звоном копий о металлические шиты. Деревянные копья разлетелись в щепки, а соперники доскакали до конца полосы, а потом развернулись и помчались навстречу друг другу с обнаженными мечами. Остин так и не увидел окончания поединка, так как в этот момент охранники увели его за
Дверца автомобиля распахнулась, и из него вышел Балтазар, сидевший за рулем. На нем тоже были сверкавшие на солнце доспехи, прикрытые накидкой с изображением головы быка, а лицо расплылось в не менее лучезарной ухмылке.
— У вас, как всегда, стальные нервы, Остин.
— Просто я постепенно выхожу из того состояния, Балтазар, в которое меня погрузили ваши люди каким-то убийственным коктейлем.
Балтазар хлопнул в ладоши, и Сквайр притащил из шатра два стула с кожаным покрытием, поставив их так, чтобы собеседники могли видеть друг друга. На один из них Балтазар сел сам, а второй предложил Остину.
— Ну и что вы думаете о нашем небольшом рыцарском турнире? — спросил он.
Остин еще раз посмотрел на рыцарские доспехи и накидку Балтазара.
— Мне показалось, что я присутствую на постановке спектакля «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура».
— Да, можете считать этот спектакль путешествием во времени, — самодовольно ухмыльнулся Балтазар. — Мне удалось воспроизвести в мельчайших деталях рыцарские турниры, которые проводились во Франции в пятнадцатом веке.
Остин взглянул на дорогой лимузин.
— И «бентли» тоже?
В ответ на едкое замечание Балтазар недовольно насупился.
— В эпоху рыцарства турниры служили главным средством подготовки мужчин к войне и весьма эффективно отделяли храбрецов от малодушных трусов. Что до меня, то я использую рыцарские турниры для выработки тех же качеств у своих наемников и отношусь к ним очень серьезно.
— Счастлив, что у вас есть хобби, Балтазар, но мы оба хорошо знаем, почему я принял ваше приглашение. Где Карина Микади?
— Пока жива и здорова, как я уже сказал по телефону. — Балтазар уставился на Остина, будто видел перед собой лабораторную мышь. — Должно быть, вы испытываете к этой юной леди глубокие чувства, если позволили захватить себя в качестве пленника.
Остин вяло улыбнулся.
— Соскучился по вам, Балтазар. Проделал столь долгий путь ради того, чтобы повидаться с вами.
Балтазар гневно сверкнул глазами и угрожающе выпятил подбородок.
— В таком случае говорите, мистер Остин. Я очень хочу знать, есть ли у вас мысли, заслуживающие моего внимания.
— Для начала могу сказать, что знаю, какая информация может заставить вас отпустить Карину.
— А, ответное предложение. Ну и что же вы хотите мне предложить взамен?
— Местонахождение копей царя Соломона.
— Вы блефуете, Остин, — вяло прореагировал Балтазар и снисходительно хмыкнул. — Кроме того, оригинал «Навигатора» находится в моем полном распоряжении вместе с нанесенной на него картой. Почему я должен торговаться
— Потому что если бы вы действительно знали, где находится шахта с сокровищами, то вам незачем было бы похищать Карину, а потом использовать ее в качестве наживки для похищения меня.
— Может быть, Остин, я сделал это только для того, чтобы раз и навсегда прихлопнуть надоедливую муху. Но я все же готов предоставить вам такое удовольствие. Расскажите мне про шахту. Может быть, мы действительно используем эту информацию в качестве решающего фактора для заключения сделки.
Остин поморщился, словно делая слишком болезненный выбор.
— Закорючки на бронзовом коте действительно представляют собой карту. Компьютерные расчеты позволили обнаружить потерпевшее крушение финикийское судно. В обнаруженной на месте кораблекрушения амфоре был найден папирус с подробным описанием местонахождения шахты.
— А вам известен автор этого легендарного папируса? — спросил Балтазар.
— Да, это был Менелик, сын Соломона.
— Менелик, — злобно прошипел в ответ Балтазар.
— Совершенно верно. Именно он руководил перевозкой священной реликвии в Северную Америку.
Реакция Балтазара была гораздо более спокойной, чем можно было ожидать.
— Ваша попытка поразить меня своей осведомленностью только демонстрирует полное отсутствие какого бы то ни было понимания истинного положения дел. Вы представляете себе, чем является эта священная реликвия?
— Может, вы сами захотите просветить меня на этот счет.
Балтазар скривил губы в презрительной ухмылке.
— Это первоначальная запись десяти заповедей, начертанных на скрижалях из чистого золота.
— Не могу согласиться с вами, Балтазар. Первоначальная запись заповедей была сделана на глиняных скрижалях.
— Эти слова лишь подтверждают ваше невежество, Остин. Принято считать, что первоначально были созданы три версии так называемого Декалога. [15] И они действительно сделаны из глины, но на самом деле существовала еще одна — четвертая скрижаль. Первые три фактически полностью повторяли друг друга, а последняя версия была основана на языческих представлениях моих предков и, по общему мнению, противоречила первым. С давних пор считали, что эти скрижали были уничтожены, но на самом деле их просто надежно спрятали, а потом Соломон решил переправить их в самое удаленное место своей обширной империи.
15
Десять заповедей, авторство которых иудейская и христианская традиция приписывает Моисею.
— Вы и сейчас богаты как Крез, — едко улыбнулся Остин. — Что значат для вас эти несколько лишних фунтов золота?
— Эти скрижали по праву принадлежат моему семейству.
— Что-то вы не очень похожи на добропорядочного семьянина.
— Напротив, Остин; это и есть мое самое главное семейное дело. Вы смотрите вокруг, видите ритуализированное насилие и почему-то думаете, что все это происходит благодаря семейству Балтазара. А между тем мы ничуть не хуже любого правительства любой страны мира. Как вы думаете, почему сейчас количество конфликтов не меньше, чем до окончания «холодной войны»? С окончанием «холодной войны» мощные военные корпорации не только не перестали существовать, но и процветают, как никогда.