Навигатор

Цуркан Валерий

– Если это ваши официалы, то немудрено, – с долей презрения бросил Роман.

– Мы сейчас не об этом, – заметил Боров. – Соглашаетесь вы или нет, но пойти придётся. Или помогаете мне добровольно, или всё равно помогаете. Или вообще идёте на дно, а шхуна остается у меня. Я надеюсь, что дурить не будете. Я даже обещаю вам полную реабилитацию и оплату в случае удачного завершения экспедиции.

– А что именно я должен добыть? – профессионализм неистребим даже в подобной ситуации.

– Потом, – турок хлопнул ладонью по столу, недоеденное яблоко подпрыгнуло и скатилось на пол. – Всё потом. А сейчас, капитан,

веди судно в порт. Можно сказать, что я авансом купил «Медузу» с экипажем.

Инспектор грузно поднялся и пошёл к выходу. Многие называли его Боровом за тучность и неуклюжесть. «Бора» на турецком языке означает «морской шторм», и он очень любил своё имя.

– Какой сегодня день недели? – спросил капитан.

Турок остановился, занеся ногу над комингсом.

– Пятница, а что?

– Ничего. Последняя пятница месяца, м-да.

***

О Боре говорили, что он сын простого турецкого рыбака. Отец, как и все баликчи², как называли тамошних рыбалей, изредка промышлял инопланетными организмами, сбывая товар на чёрном рынке Стамбула за немаленькую денежку. Семья жила небедно, а Бора собирался поступать в престижный Стамбульский университет морского хозяйства.

Нелегальный сбор артефактов – дело в тех краях дюже прибыльное, но и весьма опасное. Если поймают – молись богам, чтобы быстро убили. Уж кто-то, а турецкие жандармы знают толк в страданиях, это творцы боли, каких на всём белом свете не сыщешь. Роман много слышал баек на этот счёт, да таких, что лучше и не вспоминать.

Однажды отец попался с поличным. Возвращался с промысла, когда лодку остановил катер береговой охраны. Как ни старался баликчи припрятать запретный улов под грудой рыбёшек, но жандармы всё равно нашли. В жандармерии с нарушителем долго не возились и подвергли особо жестокому и циничному наказанию – лодку забрали, лишили правой руки, прижгли рану и отпустили. Рыбак без лодки и без руки, не способный прокормить семью, долго не протянул. Не вытерпев физических и моральных мучений, одной лунной ночью несчастный вышел к порту и сбросился с пирса. И море стало его могилой.

После гибели рыбака осталась большая семья. Бора пытался спасти положение и начал заниматься торговлей, но ничего не вышло – бизнес прогорел, а сам бизнесмен попал в долговую яму. Он совершил побег, пересёк море и остался жить в Крыму. Повезло, что встретил старого знакомого отца, который и помог юноше устроиться в Рыбнадзор, а после перевёз к себе и мать с младшими братишками. За десять лет турок стал главным инспектором в отделении, начав службу с рядового чиновника.

Рассказывали, что Бора стал самым свирепым инспектором по контролю над инопланетными организмами на Крымском побережье за всю историю ведомства. Ненавидел чёрных дайверов и навигаторов, рыбаков, артефакты и самих пришельцев. Ненавидел всё, что привело к гибели отца… похоже, и отца не очень-то и жаловал. Ведь из-за того семья погрузилась в нищету, а мать была вынуждена работать днём и ночью, пытаясь спасти детей от голодной смерти.

Но всё это болтали люди, а уж многие языками чесать мастера, а как всё случилось на самом деле – один бог знает. Одно Роман знал точно. Он знал, что Бора больше всего любил. Золото обожал. Деньги и роскошь.

Лишь в этом видел главную цель в жизни. И добивался богатства любыми способами, не останавливался ни перед чем в погоне за наживой. Жадный до денег.

Через тернии к Атлантике

Пятнадцать человек на сундук мертвеца

Йо-хо-хо! И бутылка рому!

Роберт Льюис Стивенсон, Остров сокровищ

«Медуза» отбуксировала останки корвета в Севастополь и оба корабля пришвартовались к пирсам в Камышовой бухте. Ремонтировать корвет было бесполезно, но ещё можно снять приборы и две пушки, установленные на корме и носу.

Инспектор Бора и его матросы сошли на берег.

– Капитан Туполев, судно пусть стоит здесь, у пирса, – приказал турок перед уходом. – Запомните, вы все хоть и не под арестом, но под пристальным наблюдением.

– Да уж куда пристальней, – неслышно пробурчал Арсений.

– Я тебя вызову, жди! – добавил Бора уже с пирса. – Считай, что ты поступил на службу вместе со всем экипажем. Только в этом случае я могу забыть о ночном инциденте.

– Тысяча чертей! – прошептал капитан и едва не плюнул в спину турка. – Я-то об этом инциденте никогда не забуду.

– Можно сказать, что нам повезло, и мы остались живы, – сказал Роман.

– Но вляпались по самую ватерлинию! – капитан со злостью плюнул на палубу, но промахнулся и ожесточённо принялся оттирать рукавом китель.

Стояли, облокотившись о высокий фальшборт и наблюдали, как инспектор со своей свитой отходил от порта. Корвет скрипел бортом о соседний пирс и уже стал собирать толпу зевак – не каждый день такое зрелище можно было увидеть. Люди стягивались сюда – кто поглазеть, а кто и удостовериться, что судно Борова на самом деле не такое уж и неприкосновенное. Чуть позже подоспели рабочие и стали снимать с корабля всё, что может пригодиться. Сам корвет ремонту не подлежал.

– Значит, всё-таки, Стефан? – задумчиво произнёс капитан.

Навигатор поправил на капитане фуражку, смахнул несуществующие пылинки с плеч и сказал:

– Стефан, скорее всего, тут ни при чём. А настоящий стукачок сейчас отдыхает в недрах затонувшего торпедного катера на глубине ста семидесяти метров.

– Что? – глаза капитана сделались огромными, как луна в полнолуние.

– Я всадил в его тушку гарпун, – Роман изобразил из себя стрелка. – Заметь, Гоша – единственный чёрный дайвер среди этих археологов. Да и от кого они могли услышать о Яшке? Нет, конечно, каналов информации может быть много, но этот самый явный.

Глубокие морщины пролегли на лбу капитана, густые брови съехались к переносице.

– Вот мразь! – прорычал он. – Зря ты… там… надо было на рее повесить. Или под килем пропустить.

Навигатор злорадно усмехнулся:

– Зато разлагаться не будет. Аноксическая зона. Будет и через год, и через сто лет как новенький. И будут дайверы водить туда туристов и рассказывать: «А вот здесь вы можете видеть предателя, которого настиг гарпун возмездия». А ещё кисть ему гарпуном отстегнул. Не догадался захватить в качестве трофея. Как скальп.