Наводящие ужас

Гамильтон Дональд

Воспоследовал прощальный глоток мескаля, дружелюбное рукопожатие Артуро, милая улыбка. Мы поднялись. Разбойничий главарь ласково промолвил:

– Vaya con Dios, senorita, senor.

Мы спустились по скату, не обменявшись ни словом. И даже собаки не проводили уходящих обычным лаем. Я расслышал, как возле дома кто-то хохотнул, но тот же час опомнился и осекся. Я не забыл изобразить старческую немощь, забираясь в машину.

"Хвоста" за нами не выслали.

Глава 25

–

Смешное человек, это Артуро!
– сказала Антония, когда крошечный поселок пропал из виду.
– Когда я приезжать с Хорхе, Артуро быть грубое и разговаривать с Хорхе очень плохо; очень опасное тогда было Артуро. Теперь Артуро хорошее и вежливое. Он шутит большая шутка. Да?

Я услыхал подтверждение собственных мыслей. И не могу сказать, будто дикая англо-испанская речь Антонии производила на меня убедительное впечатление. Акцент подчиняется определенным законам, в нем неизбежно имеется некая система, последовательность. Антония же делала различные ошибки в очень похожих случаях. Фразы, строившиеся на один манер, начинали через полчаса звучать иначе, а так не бывает.

Но то, что девица не пыталась выдать Артуро за честного мексиканского Робин Гуда, говорило в ее пользу.

Признаю: будучи по крови скандинавом, я едва ли способен проникнуться латиноамериканским образом мыслей и действий. Тем паче, постичь мозговые процессы, присущие бандюге вроде Артуро. Но, вне зависимости от того, принадлежит собеседник к расе белой, черной, желтой или красной, исповедует он католичество, протестантство или православие, определить прожженного жулика я умею сразу и безошибочно.

– Шутит, конечно, - согласился я.
– Ну-ка, побыстрей изложи: что он тараторил насчет четырех водителей?

– Ты слыхать имена?

– По большей части. Но, пожалуйста, повтори еще раз.

– Эти люди звали себя Сантос Дельгадо, Энрике Серафин Руис, Элой Миэра и Бернардо Бустаменте.

– А место? Артуро назвал город, в котором они живут? Оки, кстати, из одного города, или нет?

– Артуро говорить, они все вместе. Говорить, нам надо искать Пьедрас-Неграс, это значить Черные Камни, в кордильере Санта-Анна. Как это? Горы Святой Анны.

– И где же обретается cordilleraсия? Антония показала рукой:

– Там, впереди. По другая сторона Серрос-Вакерос, долина Санта-Анна, где другая дорога идти. Дорога в Байя Сан-Кристобаль и Пуэрто-де-ла-Либертад.

– Та самая, на которую мы свернули за чертой Кино-Бэя?

– Si, та самая. Другая сторона долины - большие горы, Кордильера Санта-Анна. Мы перебираться через Серрос-Вакерос, а потом вниз, через долина к дорога, проезжать на север семь километры, сворачивать в другую cordillera,не такая большая, как Санта-Анна. Там находить Пьедрас-Неграс. Большие камни, сразу видно, мимо проходить нельзя.

Она хотела сказать "невозможно проглядеть их". Я

застонал:

– О, Боже, только не это!

Антония вопросительно поглядела на меня.

– Почти всю жизнь, - разъяснил я, - провел, тщетно разыскивая места, которые, по слухам, было видно издалека и сразу... Не обращай внимания, это глупая шутка длинного гринго. Серрос-Вакерос... Ковбойские холмы... Пастушьи взгорья... Это, что ли, они?

– Да. Так их называть Артуро. Он говорить, очень круто, но в camioneta совсе четыре колеса проехать легко.

Это означало вездеходный привод: все колеса - ведущие.

Выждав минутку, я задал главный вопрос:

– А не сообщил тебе Артуро, почему столь охотно вызвался пособить нам в розысках оружия ценою два миллиона долларов? Гораздо прибыльнее, думается, было бы извлечь винтовки самому и кошелек набить потуже... Артуро догадывается, с какой стати нам понадобились четверо водителей?

– Артуро сказать, он гордое человек. Наркотики - о'кей. Оружие - нет о'кей. Артуро сказать, он не может поступиться принципы.

Хохотать казалось невежливым; да маленький ублюдок способен был и всерьез подобное заявить. Любой мексиканский головорез кичится тем, что на свете имеется хоть одна-единственная вещь, которой он никогда не совершит...

– Не верю, - хмыкнул я. Антония осклабилась.

– Винтовки продавать очень опасно! Правительство это не любить: ставить к стенка и пу-пу! Наркотики все люди хотеть, кто остановить? Глюпый полиция пытаться, не очень. А винтовки делают правительство шибко злой, шибко жестокий, шибко неприятно для бизнес Артуро.

– Послушай, голубушка, - промолвил я.
– Не довольно ли дурака валять? Хочешь, чтобы я учинил беглый психолингвистический анализ твоей речи? Доказал: таких ошибок не делают случайно? Убедил тебя, что в акценте всегда присутствует закономерность, которой у тебя попросту нет? Советую: впредь, решив надуть иностранца, послушай внимательно, как говорят на его языке настоящие неучи!

Снова осклабившись, Антония произнесла:

– Зато, мистер Коди, ваши менее проницательные друзья и враги рассчитывали на мое невежество и болтали вовсю... Очень жаль, что вы столь хитроумны.

Спустя полминуты я сказал:

– Что ж, по крайности, это разумное объяснение... Только сдается мне, голубушка, что сеньор Артуро отнюдь не прочь нажиться на винтовках, не дотронувшись до них и пальцем.

– То есть?

– Он уже скормил ценные сведения противнику, а нам их продал повторно. И нас, между прочим, продал таким образом с потрохами.

– Кому?

– Тем norteamericanos,которые, будем надеяться, караулят меня, принимая за Буффа Коди. Не то, чтобы они поцеловали меня, распознав ошибку - но в первую очередь им все же требуется Коди, бывший партнер Вилла Пирса; именно Коди следует, с их точки зрения, обезвредить - и поскорее.