Навсегда
Шрифт:
Но вот стол пустеет. Подходит время для разговора. Я не знаю, как себя вести. Понимаю наверняка лишь одно — нельзя рассказывать о случившемся. Слишком рискованно, что Мэтт станет рисковать своим благополучием. Но тогда нельзя и признаваться ему, что всё вспомнила. А значит… Нельзя и вызывать подозрения внезапным смягчением к нему.
Чёрт, как всё сложно и запутано. Ведь единственный способ узнать заклинание — дать понять Мэтту, что мне самой хочется бессмертия. Единственная причина для этого — осознание, что наши чувства
Но… Поверит ли? После того, как я уже манипулировала его чувствами ради того, чтобы сбежать?
Что ж. Теперь придётся действовать максимально осторожно. Выдать правду я боюсь — мы ещё недостаточно отплыли. Велик риск, что тогда Мэтт выйдет в ближайшем порту и поспешит к Дэну разбираться самостоятельно.
— Ну так как ты нашёл меня? — нерешительно начинаю.
На этот раз я осмеливаюсь посмотреть на него. Всё равно сейчас по Мэтту сложно разгадывать какие-либо эмоции. Это напрягает, но не особенно. На передний план становится желание решить проблему. От этого зависит слишком многое.
— Гидзи сказал, что обвинитель поехал за тобой. Осталось за малым, — ровно отвечает Мэтт.
Я застываю. Мысль, что Мэтт побывал у торговца магией и узнал от него детали, заставляет покрыться мурашками от волнения. А что ещё муж мог узнать?
Ведь Гидзи и Дэн заодно…
— Гидзи? А его как… — начинаю было, но перебиваю себя: — Неважно. Наверное, через Эндрю. Но как ты разговорил Гидзи?
Я спрашиваю это, чтобы избежать главного вопроса. Что ещё Мэтт узнал. Хотя что-то подсказывает — он не был бы так настроен везти меня отсюда, если бы подозревал о намерениях обвинителя.
Или Мэтт собирался сначала вернуть меня домой, потом разобраться самому?..
— Любого можно разговорить, — помедлив, отвечает он. Красноречивый намёк, что без силы или угроз не обошлось, заставляет меня вздрогнуть. — Он сказал, что Дэн хотел увезти тебя из города назло мне. Мы встретились на причале. Ты ушла от него?
Нажим в вопросе и испытывающий взгляд требуют ответа. Не отвожу глаза. Я готова говорить, раз уж Гидзи даже под давлением не выдал настоящую версию событий.
— Нет, Дэн не предлагал мне оставаться с ним, — как можно увереннее утверждаю. — Думаю, его план состоял только в том, чтобы помочь мне сбежать. Ведь этого достаточно, чтобы опозорить тебя…
Осекаюсь, когда осознаю, что и кому говорю. Тут же вспоминаются слова Дэна о том, как отнесётся общество к побегу жены.
Не хочется даже думать, через что я заставила Мэтта пройти. И ведь если у меня ничего не получится, это станет только началом…
В какой-то момент мне отчаянно хочется рассказать правду. Дать понять, что больше никуда и никогда не сбегу, что жалею о содеянном… Хочется наплевать на всё и просто сделать этот решающий шаг.
Но его отстранённый взгляд не располагает
Мэтт так ничего и не отвечает, и я сама нарушаю неловкую паузу:
— Я не нашла себя в этом городе, здесь всё чужое для меня, — пояснив своё присутствие на причале, не сдерживаюсь и добавляю: — Я захотела вернуться.
При этих словах он смеряет меня таким внимательным взглядом, что становится не по себе. Всё-таки, Мэтт ведь проницательный. И теперь, когда желание раскрыться отпадает, уступив осторожности; я напрягаюсь. И, чтобы он не успел догадаться, что я теперь всё знаю; выпаливаю первое, что приходит на ум:
— Ты действительно запугал Гидзи?
Мэтт как-то странно усмехается, и я понимаю — не самая удачная тема.
— Это вполне в духе такого чудовища, как я, — саркастически отмечает он.
— Ты читал письмо, — с упавшим сердцем догадываюсь я.
— Читал.
В этом обманчиво безразличном ответе я улавливаю — он решил, будто мой дрожащий голос означает ужас от ситуации. Что я осуждаю его и в этом.
Вздыхаю. Как же это мучительно! Я сделала ему очень больно, но самое ужасное не в этом — Мэтт теперь уверен, что в моих глазах какой-то монстр.
Всё бы отдала, чтобы вернуть время назад и никогда не сбегать. Да, тогда я не узнала бы правды… Но, рано или поздно, всё было бы хорошо и без неё.
— Что ж, в этом нет ничего удивительного. Я предполагала, что так и будет, потому что мои родители наверняка пришли к тебе за объяснениями с этим письмом, — мягко говорю, давая понять, что не обвиняю.
— До твоих родителей оно не дошло, — тут же возражает Мэтт. — Я решил, ни к чему впутывать их и волновать напрасно. Лучше сделать так, чтобы у тебя больше не было необходимости бежать. Я дам тебе развод.
С трудом перевожу сбившееся дыхание. Это как удар — сильно, неожиданно, резко, сокрушая почву под ногами.
Мэтт говорил мне, что не отпустит. Даже в этой жизни он давал это понять, что уж говорить о той.
Неужели решил сдаться?..
— Вот как… — тихо проговариваю. — Но как это будет выглядеть для общества? Я от тебя сбежала, а сразу по моему возвращению мы развелись? Пойдут слухи.
— Мне всё равно, — отрезает он.
Я ещё никогда не видела Мэтта таким. Холодный, отстранённый… почти чужой, хотя совсем недавно стал самым родным.
— Прости… — беспомощно вырывается у меня. Поймав его взгляд, я добавляю: — Я украла твои деньги.
— Меня не волнуют деньги.
Очередной непреклонный и немногословный ответ.
Тяжело вздыхаю, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Испытания оказываются гораздо более сложными, чем я ожидала. И вот как сейчас не сказать ему правду?..
Больше всего на свете мне хочется снова увидеть его нежный взгляд. Чувствовать, что нужна и любима. Именно это помогло бы справиться со всем.