Навсегда
Шрифт:
— Здесь! — крикнул Эдуардо. — Снижайся!
Пилот с ловкостью жонглера кинул вертолет вниз, выравниваясь в снижении. Серое, приблизившись, стало светло-зеленым, а светло-зеленое превратилось в ярко-зеленое, изумрудное. Удар — шасси коснулось земли, и ощущение зыбкости, какое всегда бывает в воздухе, сменилось чувством надежности земной тверди.
— Заглуши двигатель и жди меня здесь, — крикнул Эдуардо. — Когда вернусь — не знаю.
— Эй, Мерлин! —
Послышался стук закрываемой двери — и сквозняк прекратился.
— Эй, Мерлин! — теперь уже не заглушаемый ветром голос ясно доносился до нее, многократно повторенный эхом.
Стефани замерла. Внутренности свело, все тело напряглось. Этот издевательский голос причинял ей почти физическую боль, как от удара. Она еще сильнее вцепилась в палку и заставляла, заставляла себя двигаться дальше.
«Один шаг, еще один, потом следующий», — уговаривала она себя и передвигалась все быстрее и быстрее по туннелю. Голос не отставал, преследуя ее, возбуждая в ней ужас.
— Ты хочешь еще больше осложнить ситуацию, а, Мерлин? Желаешь себе трудной смерти?
Полковник произнес эти слова с холодной уверенностью. Она уже слышала, как скрипнули на влажных камнях подошвы его ботинок.
Стефани еще раз завернула за угол. Темнота рассеялась. До нее донеслись звуки дождя. Холодный, странный порыв ветра промчался мимо, коснувшись ее своими бесплотными завихрениями.
И вот он — последний поворот. Она — в гроте.
И что же дальше?
— Мо-ни-ка!
Эдуардо бегал по дому, распахивая двери и выкрикивая ее имя во всю мощь своего голоса.
Столовая, балкон, зал Геракла. Он обежал весь дом, но всюду его встречала только тишина — пугающая тишина покинутого дома.
Он скатился вниз по лестнице, промчался по веранде и выскочил на газон. Несколько раз повернувшись на одном месте, он обыскивал глазами пространство вокруг. «Ну должно же что-то быть! Хоть какой-нибудь намек, подсказка!»— думал он.
Грот! Если ей удалось убежать, она должна направиться именно туда.
А внутренний голос с издевкой спрашивал: «А если ей не удалось ускользнуть от полковника?»В любом случае он терял драгоценные минуты!
Пожалуй, впервые в жизни он был в растерянности, не зная, что предпринять.
Добраться на вертолете до службы охраны? Или нестись к гроту?
И, подчиняясь все тому же инстинкту, он помчался к гроту так быстро, как только могли нести его ноги.
Это был уже не тот грот, в который они когда-то пришли с Эдуардо. Того очарования как ни бывало. В мрачном дневном свете, падавшем сверху, через купол, грот казался маленьким и зловещим. Мозаика, бюсты из цветных раковин теперь не выглядели такими фантастическими —
И снова, совсем близко, послышался его голос:
— Эй, Мерлин! Ты готова?
Стефани в отчаянии огляделась. Силы покидали ее. Лицо ее было серым, по нему ползли капли дождя и пота.
Она искала глазами какое-то надежное место, где могла бы спрятаться.
Вот! В той темной нише. Там она будет в наибольшей безопасности. Она инстинктивно направилась к нише. И только скрывшись в ее мраке, она вспомнила, что именно здесь Эдуардо предупредил ее о смертельной опасности, таившейся в оголенной проводке.
Голос Валерио становился все громче.
— Сдавайся, Мерлин. Все равно тебе не жить. Они уже наняли убийцу для тебя. Так что никуда не денешься.
Профессионального убийцу?
Она хрипло дышала. Казалось, еще немного, и сердце разорвется. Выхода нет, она знала это. Ее загнали в угол, как крысу…
— Они наняли того самого убийцу, который взорвал квартиру твоего деда. Она разлетелась к чертям собачьим. А если ты станешь моей добычей, то хотя бы останется, что похоронить.
И он дико расхохотался.
А потом она его увидела. Он держал лук со стрелой наготове. В свете, падавшем из купола, блеснул бритвенно-острый наконечник.
— О-ох! — его нога попала на мраморную ступень, и со всех сторон его начали заливать струи фонтана. — Черт возьми!
Напряжение Стефани близилось к своей высшей точке.
Валерио медленно обходил грот. Подойдя к первой нише, он поднял лук и прицелился. Опустил лук и направился к следующей нише. Опять поднял лук, опять прицелился.
Стефани прикрыла глаза. Ей бы сделаться совсем маленькой, а лучше — вообще невидимой.
А полковник, хлюпая ботинками, неторопясь брел по застоявшейся воде и подошел к третьей нише.
— Прятаться бесполезно, — говорил он. — Тебе ничто не поможет.
Стефани охватил первобытный, животный, парализующий страх. Она понимала, что проиграла.
— Так, — говорил полковник, медленно приближаясь к четвертой — ее нише. — Я хочу сам с тобой разделаться. Я люблю это дело. Как с твоим дедушкой. Отгадай, кто заказал музыку? Кто убрал его?
«Так это он организовал убийство деда? Этот ублюдок?»
Ничего не соображая, движимая яростью, она безотчетно вытянула вперед дрожащую руку, ее пальцы, подобно пауку, ползли по стене к электрокабелю. Она покосилась на него, пытаясь найти изолированный участок.
Невозможно. Ничего не видно. Была не была, авось повезет.
Вода, электрический ток… Электрический ток, вода…
И как раз в тот момент, когда полковник повернулся, оказавшись прямо напротив нее, она со всей силой дернула кабель и крикнула: