Навсегда

Деверо Джуд

На другой кровати тихо лежала с открытыми глазами Боадицея, и Дарси почудилось, что она привыкла к тому, чтобы молчать и слушать.

– Я хочу, чтобы вы рассказали нам, что случилось с вами, когда вы были ребенком. Я хочу, чтобы вы рассказали нам, как вы получили это клеймо на груди, - сказал Тейлор. – Я думаю, все мы заслуживаем этого. При этом он обвел всех глазами, остановив свой взгляд на Боадицее. Та кивнула ему так, что Дарси поняла: ночью между ними что-то произошло. Рассказал ли отец Боадицее о себе? О Дарси? Об Адаме? Что бы это ни было, Дарси чувствовала, что между этой красивой женщиной и ее отцом возникла

какая-то связь. Дарси хотела спросить его об этом, но ее отец был прав: сейчас они нуждались в информации иного рода. Это должно помочь им всем, подбодрить их, может быть, если Адам расскажет им все, что случилось с ним, когда он был ребенком.

Сначала Адам не соглашался, но, взглянув Тейлору в глаза, сдался.

Но даже после того, как он согласился начать рассказ, он помолчал с минуту, прежде чем приступить к повествованию, потому что еще никогда и никому не рассказывал всего.

– Когда мне было три года, - начал Адам слабым дрожащим голосом, едва справляясь с охватившими его чувствами, - мне сказали, что мои родители погибли в авиакатастрофе, и меня отправили жить в огромный дом в Колорадо к моим шумным плодовитым родичам Таггертам.

Он глубоко вздохнул.

– Но правда была в том, что, когда мне было три года, меня похитили, и мои родители погибли в результате этого.

Здесь Адам был вынужден остановиться, и Дарси с трудом удержалась, чтобы не сказать что-нибудь о том, как это, наверное, было тяжело носить в себе всю жизнь такое тяжкое бремя вины. Нет, она не собиралась прерывать его. Но она мысленно попыталась успокоить его, сказать ему, что он в безопасности среди людей, которые любят его.

– До сих пор никто не знает, что собственно произошло, продолжал свой рассказ Адам. – Я всегда был независимым ребенком, который любил играть в прятки. И я спрятался от своей матери, когда она покупала мне одежду в Нью-Йорке. Позже моя мать рассказала в полиции, что все время видела мой ботинок, высовывавшийся из-под вороха одежды, поэтому не волновалась. Она видела, где я, поэтому спокойно продолжала делать покупки. Но минут через десять или около того, уже собираясь расплатиться и уйти, она на цыпочках подошла к этой груде одежды, раскидала ее и сказала «А вот ты где!». Но там оказался только мой ботинок.

Дарси могла себе вообразить, какой ужас охватил несчастную женщину. Она потянулась и взяла руку Адама в свою.

– Примерно через час весь магазин обыскали, вызвали полицию, затем ФБР. Но прошло два дня, и ничего не произошло. Никто не требовал выкупа, вообще никто не объявлялся. Никаких контактов с похитителями установлено не было.

– Однако, после трех дней бесплодных ожиданий мои родители тайно покинули свою квартиру и исчезли. По сей день никто не знает почему. Может быть, они получили сообщение от кого-то? Если да, то от кого?

Оба, и Дарси, и Тейлор, молча, ждали, чтобы Адам продолжил свой рассказ, оба они чувствовали боль, терзавшую его много лет, боль от отчаянного желания узнать «кто?» и «почему?».

– После исчезновения моих родителей все в полиции были допрошены. Одна женщина-полицейский сказала, что помнит, как мои родители вошли в свою спальню и закрыли дверь на несколько минут.

Когда они вышли оттуда, они, по ее словам, выглядели мрачно, словно решились на что-то. Она сказала, что в то время она не думала об этом случае. Лишь позже ей припомнилось

странное выражение их лиц.

– Через несколько часов после того, как мои родители побыли одни в своей спальне, мой отец сказал одному из агентов ФБР, что бросил курить несколько лет назад, но сейчас сигарета нужна ему, как воздух, поэтому он спустится за ними в ближайший магазин. Агент ФБР предложил отцу свои, но тот сказал, что это не его марка. Позже этот агент рассказал, что мой отец очень нервничал, но это не показалось ему странным в данных обстоятельствах.

– Никто не знает, как удалось ускользнуть моей матери. Через несколько минут после того, как мой отец покинул квартиру, раздался телефонный звонок, все вскочили и бросились к нему, чтобы отследить его, думая, что это звонят похитители. Но после четвертого звонка, когда моя мать не взяла трубку, обнаружилось, что ее тоже нет в квартире. Все принялись ее искать, но ее нигде не было: ни в холле, ни в лифте, ни на лестнице – нигде. А когда они пошли искать моего отца, его тоже не смогли найти.

– Позже в ФБР попытались реконструировать происшедшее. Мои родители уединились в спальне, мой отец по пожарной лестнице спустился в квартиру моего кузена, откуда позвонил в вертолетную компанию, услугами которой иногда пользовался в деловых целях. Когда подошло время прибытия вертолета, мой отец вышел из дома якобы за сигаретами. ФБР предполагает, что он на лифте поднялся на крышу, затем из лифта позвонил в квартиру. Когда раздался звонок, все агенты ФБР бросились к телефону, а моя мать тем временем выскользнула из квартиры и бросилась по лестнице вверх на крышу. Она и мой отец были уже в воздухе в вертолете, когда люди из ФБР, наконец, поняли, что они исчезли.

– Было довольно легко установить, что вертолет приземлился на маленьком аэродроме, на севере штата Нью-Йорк, где мой отец держал свой собственный четырехместный самолет. Пилот вертолета, который и не догадывался, что что-то не в порядке, махнул на прощание рукой, в то время, как мой отец выруливал на взлетную полосу.

Адам на мгновение прикрыл глаза.

– Больше моих родителей никто никогда не видел.

– А что было с тобой?
– спросила Дарси, - Как тебе удалось ускользнуть от похитителей?

– Я не знаю, - ответил Адам. – Через три дня после исчезновения моих родителей в полицию позвонила женщина из Хартфорда, штат Коннектикут. Она была очень расстроена и сообщила, что нашла маленького мальчика, который один бродил по лесу недалеко от ее дома.

– Ты, - проговорила Дарси, стиснув его руку обеими руками.

– Да. Я. Я был гол и покрыт клещами. Позже у меня поднялась температура. Вероятно, это была болезнь Лайма, которую вызывают клещи.

Дарси и Тейлор, молча, смотрели на него, ожидая продолжения.

– Я ничего не помню из того, что было со мной во время похищения. Я знаю, что дети обычно мало что помнят о том, что с ними было до трех лет, но я помню. На самом деле, я помню так много всего о своих родителях и о том, как мы жили все вместе, что годы спустя мой психоаналитик не поверил мне. Он позвонил моему кузену, чтобы тот подтвердил, правду ли я говорю.

– И оказалось, что все правда, - тихо проговорил Тейлор.

– Каждое слово. Я помню… - Адам замолчал и глубоко вздохнул. – В общем… если бы мои родители вошли сейчас в комнату, я бы их узнал.