Навсегда
Шрифт:
Уилкинс замолчал, обдумывая сказанное. Холодный блеск в глазах капитана предостерег его от дальнейших пререканий. Если бы Пламмер мог, он повесил бы его. Без сомнения, это так. В конце концов благоразумнее и в самом деле держаться подальше от армии или, по крайней мере, от капитана Пламмера.
Ему пришло в голову, что если бы Пламмер был тогда в лагере в ту ночь, когда проповедник выследил их, то ему, Шоу и Нельсону, возможно, не видать было бы следующего утра. Им просто повезло, что вместо Пламмера был тогда молодой Гарретт, а поэтому Уилкинс никогда не станет больше испытывать
– Вы совершаете ошибку, – бубнил Уилкинс, попятившись назад, – я не виновен. – Но, правда, о своей невиновности он уже рассуждал не слишком громко и не так долго. К тому же ему было невмоготу выносить этот пристальный взгляд капитана.
Готовый дать отпор любому, кто попытается задержать его, он ринулся прочь сквозь густой кустарник. Черт возьми, что же ему теперь делать? Он старался сообразить, где бы его могли приютить. К сожалению, таких мест осталось не так уж много.
Внезапно его взгляд уловил какое-то движение среди кустов, и Уилкинс резко повернулся. Он сразу же заметил темнокожего человека с блестящими черными волосами. Проклятые индейцы! Этот краснокожий украдкой подглядывал за ним. С каким удовольствием он бы увидел наконец самого последнего индейца!
Это был подросток, одиннадцати или двенадцати лет, но в глазах Уилкинса врагами были все индейцы – от мала до велика. Дети вырастали и становились кровожадными дикарями или матерями кровожадных дикарей. Именно такой и была та, которую увидел Уилкинс. Это была девочка. Уилкинс пристально смотрел на нее, но она и не пыталась убегать. Он прищурился. Что-то подсказывало ему, что где-то он встречал эту девчонку. Но, так и не вспомнив, он пошел дальше. К черту их всех, все они ему знакомы, все они были для него на одно лицо.
Он прошел еще немного, и его вдруг осенило, он вспомнил, где он видел ее. Как и в тот раз, она была полуодета. Он припомнил, как он преследовал этого «воина», пока не столкнулся с Джебом Уэллзом, защитившим тогда девчонку.
К черту все! Неудивительно, что Уэллз взял этого маленького ублюдка под свою опеку. Уэллз, как и многие другие солдаты и полицейские, относившиеся к женщинам-индианкам с таким же рыцарством, с каким они вели себя по отношению к любой женщине, забывали, что женщины-индианки могли всадить в него охотничий клинок так же ловко, как делали это мужчины-индейцы, а может быть, женщины делали это даже быстрее мужчин.
Воспоминание о том, как Уэллз посмеялся тогда над ним, привело его в ярость. И он развернулся и направился к девочке, но та моментально и бесшумно исчезла в лесу, и ни один листочек не шелохнулся на ее пути.
Нет, сейчас он не станет догонять ее, но, Бог даст, он отыщет ее позже. Сейчас ему надо было позаботиться б другом, куда пойти. Очень скоро, рассуждал он, Шоу и Нельсон окажутся в таком же положении, что и он. Они окажутся втроем в одной лодке, плывущей по течению.
Уилкинс поспешил туда, где оставил их.
– Этот сукин сын заплатит мне за все, – прорычал он, подходя к палатке. Он даже не понимал, кого именно он имел в виду, Пламмера или Уэллза. Но кто-то из них, наверняка, будет просить его о прощении.
ГЛАВА 7
Быстро
– Чем… чем… я могу помочь? – с трудом выговорила она, удивившись своему охрипшему голосу. И это только после одного дня путешествия. Часто оставаясь одна, она бывало пела и часами болтала сама с собой, и голос у нее совсем не садился, как сейчас. Но она столько пережила за сегодняшний день. Но даже несмотря на это потрясение, ей не следовало доверяться незнакомцу. Уроки Кэйлеба пропали даром для нее.
Услышав ее вопрос, Джеб повернулся и впервые за время их путешествия внимательно присмотрелся к ней. Черт знает на кого сейчас была она похожа: вся в пыли с головы до ног, волосы выбились из-под шляпки.
Вдруг он почувствовал, что возбуждается, глядя на нее. Наверное, он был слишком долго без женщины, раз его организм так отреагировал на один только ее вид. Даже и через сто лет он никогда бы не выбрал ее, чтобы подняться с ней по черной лестнице «Голден Гал» или какого-либо другого салуна.
– Собирайте дрова, – наконец произнес он, видя, что она ждет ответа, но потом засомневался. – Можете это сделать?
Ханна вскинула голову, и накатившиеся слезы вдруг быстро отступили.
– Могу, – коротко ответила она. Неужели он думал, что этим приходилось заниматься Кэйлебу. «Кэйлеб…» – душа ее вновь заныла. Хорошей ли она была для него женой? За целый день она ни разу не вспомнила о нем. Сейчас у нее появилась возможность увидеть окружающий мир, и никто не ограничивал ее. Она может даже научиться ездить верхом.
Покачав головой, Джеб повернулся к лошадям, которых ему надо было расседлать и освободить от груза. Он подумал, что Ханна Барнс никогда и кочерги, наверное, не поднимала. Все чувства мгновенно отражались у нее на лице. На протяжении всего дня он тайком наблюдал за ней. И заметил, что удовольствие или восторг никогда не вызывали улыбки, лишь только немного оживлялись ее голубые глаза и в уголках появлялись небольшие морщинки. Что же, гадал он, заставляло ее сдерживаться и почему за все это время она не проронила ни слова. Возможно, все жены проповедников таковы?
Но потом он напомнил себе, только утром она похоронила мужа. Как же можно ждать от нее каких-то улыбок.
Когда он расседлал всех трех лошадей, у Ханны уже горел небольшой аккуратно сложенный костер.
– Где вы научились этому?
Ханна посмотрела на свою работу. Ей словно пришлось вернуться в детство. Как счастлива была она тогда! Она вспомнила, как братья учили ее разжигать костер так, чтобы он не очень дымил, и пламя не было бы высоким.
– У своих братьев.
– Я думал, что вы совсем одиноки. Так вы сказали сами, – проговорил Джеб, глядя на нее. У него забрезжила слабая надежда, что он может сплавить ее кому-нибудь из родственников.