(не)Бальмануг. Дочь 2

Лашина Полина

"Достойными это какими? — молча пыхтела про себя начинающая графиня. — Чтобы от зависти к роскошной вышивке даже вяли цветы вокруг, а блеск драгоценностей затмевали свет солнца? Мои наряды тоже вполне достойные! Как раз то, что нужно для работы в офисе, ничего лишнего. Конечно, я их не для выгула во дворце заказывала".

Зато поздним вечером были потрясающие водные процедуры! Ради них Элиана стерпела двух служанок, приставленных к ней даже в ванной комнате. Правда, ее простенькие баночки с дверговскими кремами, которые прислали вместе с личными вещами, не оценили, незаметно задвинули подальше, предлагая принесенную откуда-то совсем иную уходовую косметику. Кажется, авайновскую, где даже упаковка как отдельное произведение искусства.

Поэтому Элиана согласилась использовали чужие масла да крема: надо же сравнить свойства конкурентных товаров.

Несмотря на то что до самого позднего времени служанки творили красоту для новенькой жительницы дворца, умащивая ее кожу и волосы всевозможными благоухающими составами, на следующее утро Элиана подскочила по привычке рано, с рассветом. Служанок в апартаментах не наблюдалось, а вызывать их специально девушка не стала, еще вчера успели надоесть. Поэтому пару часов Элиана спокойно посветила мыслям о том, что ей делать с приставучими земляками и в целом со своим возможным будущим.

Но вскоре опять началась суета: слуги, одевания в несколько рук, прическа, завтрак из десяти блюд и такого количества приборов и тарелочек на столе, что хватило бы посуды открыть отдельное маленькое кафе. Сразу после завтрака, не успели служанки до конца убрать с белоснежной вышитой скатерти многочисленную посуду, как заявилась модистка, уже знакомая девушке по прошлой жизни в роли Бальмануг. Элиана чуть не проболталась, когда уже почти обратилась к женщине по имени, еще до того, как их представили. Но неизвестно, могла ли эйра Маккин, коей она сейчас была, будучи замужем за ненаследным сыном рядового графа, шить наряды у королевской портнихи? Хорошо, что целая толпа помощниц, несшие и заготовки, и отрезы тканей, и бесконечные аксессуары, отвлекли.

И понеслось.

Непонятно, кто дал такое распоряжение, но модистка собралась обшить Маккин целиком и полностью, начиная с нижнего белья, "скромных" домашних платьев, в которых только в собственном будуаре сидеть, до нарядов на выход на все случаи жизни. Поэтому ткани все несли и несли. Видимо, в этой части дворца действительно был ограничен вход даже для прислуги, раз туда-сюда сновали бесконечно одна и те же челядь. Кстати, обувщик тоже потом пришел, так что девушка была занята надолго.

Элиана пыталась отказаться от нового гардероба или хотя бы его части, заверяя, что у нее все есть, нужен только наряд на торжество. Но модистка, задирая подбородок, отчеканила, что "у нее приказ". Чей именно девушка не стала выяснять.

Пыталась уменьшить размах увлекшихся женщин — здесь была и распорядительница эйра Табрикс, лично контролировала работу над гардеробом новой гостьи дворца, и еще одна степенная эйра такого же возраста, приставленная ей в качестве компаньонки. А то даже для домашних повседневных платьев выбирались ну слишком уж дорогие и вычурные ткани. Однако модистка, недовольно поджимая тонкие губы, на все возражения снисходительно советовала "дорогуше Элиане", сразу же уточняя, может ли она так обращаться к эйре Маккин, довериться ее безупречному чувству стилю, выпестованному за годы службы во дворце. Мол, она со своим опытом лучше знает, что нужно таким молодым и красивым женщинам и даже с полувзгляда определяет, как именно подчеркнуть их достоинства.

Элиана никакие свои внешние достоинства подчеркивать не хотела, тем более во дворце, она замуж не торопилась. Но не спорить же с модисткой опять, та и в прошлый раз в доме герцога Кагматта была неуступчивой, на все замечания юной Бальмануг тогда как-то обидчиво реагировала. И даже герцогиню Беллатрикс портниха вежливо, но настырно склоняла к своим идеям. Но раз модистка не слушала раньше подопечную и даже жену герцога, то прислушается ли сейчас к словам какой-то вдовы, всего лишь дочери графа?

Портниха, словно мысли Маккин подслушала, выбрала для примера именно Бальмануг. Мол, вот, раньше подопечная аж самого герцога Кагматта

тоже стеснялась да отказывалась от подходящих ее новому, достаточно высокому положению нарядов. Но потом все равно уступила и, благодаря ценным советам ее, королевской модистки, теперь такая раскрасавица стала! Поэтому, мол, и ей, эйре Маккин, стоит прислушаться к советам умудренному опытом специалисту, которая "сделает из нее свежий цветочек".

Элиана, вся превратившаяся в слух, только головой кивала. Значит, раньше она, то есть будучи еще Бальмануг, "стеснялась"? Да, она помнила свои прошлые споры с модисткой, да только не в стеснении было дело, а в том, что ей, выросшей в другом обществе, роскошь, то есть излишества не в радость, а лишь в тягость.

А сейчас, значит, Бальмануг уже вовсю наряжается и даже заранее позаботилась о наряде для помолвки Уеаткона и княжны? То есть Бальмануг планирует быть на торжестве? "Вот бы на нее посмотреть!" — загадывала Элиана, понимая, что от посещения мероприятия ей уже не отвертеться.

"Ах, да, эйра Бальмануг вроде как помолвлена, конечно же, придет со своим женихом" — вскользь обронила Маккин, намекая старшим женщинам на возможность еще посплетничать о других дамах высшего света.

Но те были более опытными сплетницами, многозначительно переглядывались меж собой с милыми улыбками, успевая одновременно гонять слуг и помощниц, но с малознакомой им молодой вдовушкой не торопились делиться секретами. Тем более, она вчера сама заявилась во дворец как раз с женихом той самой Бальмануг.

— Не хотелось бы случайно оказаться на приеме в хоть чем-то сходных платьях с эйрой Бальмануг, уж поймите мое излишнее любопытство, — уже не знала, что придумать Элиана, чтобы выведать информацию о нынешней Хелен.

— Что вы, дорогуша Элиана! — успокаивала ее модистка. — Я лично прослежу, чтобы подобных казусов не случалось! Уж доверьтесь моему мастерству и опыту!

Да уж, опыт придержать сведения у модистки был получше, чем у некоторых дознавателей Управления безопасности!

При том что сами дамы сплетнями не делились, новые здесь же вот точно зарождали. А все Артам виноват. Он заявился в апартаменты к эйре Маккин еще утром, вскоре после прихода модистки. Вроде как просто пожелать доброго утра и спросить, все ли гостью устраивает, хорошо ли устроилась. Уже тогда дворцовые кумушки заинтересовались его визитом.

Но тогда он был кстати: у Элианы возник вопрос относительно имеющихся у нее драгоценностей. Дело в том, что модистка с ходу ошарашила, что праздничные наряды должны сочетаться с украшениями эйры, но проблема в том, что их у нынешней Маккин не было! То есть было несколько повседневных украшений, простенькие заколки, шпильки, броши не в счет. Но какие выходные гарнитуры были у настоящей Маккин, Элиана не знала! Конечно, они должны быть в принципе, в качестве приданного или муж дарил, но в памяти девушки о них не было данных, поскольку такие дорогие вещи хранились обычно у мужчин, главы семьи и доставались лишь при необходимости. Вот и намекнула Элиана заглянувшему Артаму якобы просьбу прислать с Агуэлой какой-нибудь набор во дворец. Должен парень догадаться, что она понятия не имеет о наследстве бывшей Маккин.

Однако ближе к вечеру — а снятие мерок и подбор тканей и моделей занял практически весь бесконечный, очень тяжелый день — Уеаткон вновь заявился лично, на этот раз с ворохом коробочек, в которых покоились драгоценности. Как поняла Элиана, сам факт, что граф Уеаткон лично выполняет просьбу молодой симпатичной вдовы, работая курьером, уже очень подозрителен. То-то же у дам чуть челюсти не отвисли, когда Артам стал выкладывать свою ношу на стол посреди шелковых и парчовых отрезов и кружев.

И украшений оказалось неожиданно так много! Они все были такими роскошными — дамы попросили Маккин выбрать гарнитур для торжества, чтобы уже к нему подбирать ткань, поэтому все коробочки были открыты. Как все сияло и переливалось в свете дня!