Не бей копытом

Дью Томас

Вошла Дженни и стала бродить по комнате. Я продолжал лежать, вспоминая, и снова стал смеяться. Дженни удостоила меня несколькими взглядами, какими заботливая жена смотрит на больного.

– Слушай, - сказал я, давясь от смеха.
– Это тебя убьет. Мы уже хорошо нагрузились...

– Ты бы помолчал, - проворчала Дженни.

– И придумали такую игру, вернее розыгрыш: собирались инсценировать задержание, шуточное, выглядевшее так: я должен был повязать на лицо платок, а она должна была вернуться с поднятыми руками в зал. Я должен был идти сзади, держа руку в кармане, как будто у меня пистолет...

–

О, Боже, - простонала Дженни.

– Ты знаешь, только чтобы оживить событие я сказал: "Конечно, было бы лучше, будь пистолет настоящий. Все бы выглядело куда естественнее". И Кэрол...

– О, мы уже вспомнили её имя, - прокомментировала Дженни.
– Дела у вас шли неплохо...

– Кэрол сказала: "У меня дома он есть. Давай проберемся туда и заберем его". Таким образом, мы все продумали. Это казалось нам очень смешным и мы принялись хохотать. Затем мы решили начать и закончить этот план. Начали с того, что пролезли через французское окно...

– Чтобы добыть пистолет, - саркастически заметила Дженни.

– Ну да, - парировал я.
– Но Кэрол остановила меня. "Послушай, сказала она очень доверительно, - мы должны все делать тихо, потому что у меня в гараже мертвый мексиканец". Я ответил "Разумеется! Мы потихоньку", и мы снова принялись хохотать. Насмеявшись вдоволь, мы двинулись через внутренний дворик, соблюдая при этом абсолютную тишину, чтобы не побеспокоить мертвого мексиканца...

Вдруг совершенно непроизвольно я сел на краю кровати. Результат оказался кошмарным. Следующим событием, которое я помню, было: я стою на четвереньках, ощупывая обеими руками все вокруг.

Терпению Дженни пришел конец.

– Черт возьми, что ты делаешь?
– спросила она.

– У меня отскочила голова, - пояснил я.
– Нужно её найти.

Бормоча что-то о супружестве и разводе, Дженни ушла.

Вскоре я нашел свою голову и водрузил её на то место, где ей и положено быть. Было холодно и мерзко. По пути к ванне голова снова падала. На второй раз я сказал: "Черт с ней, пусть лежит!".

Чтобы принять душ, побриться и надеть фланелевую пару: слаксы и спортивную рубашку с Гавайских островов, я потратил полтора часа. После этого я уже был способен ходить и смотреть, и было бы слишком жирно требовать большего от человека в моем состоянии.

Я пошел на кухню и встряхнул кофейник. В нем оказался нормальный кофе, только холодный. Я пошарил взглядом вокруг, ища Дженни, но нигде её не заметил. Потом надел куртку и направился в гараж. Солнце сразу же обожгло глаза, и я вернулся взять защитные очки.

Я осторожно выводил из гаража свой "форд", пытаясь не задеть им "вольво" Дженни, когда она появилась на крыльце

– Питер Шофилд! Куда это вы собрались?

Я ничего не ответил, махнул ей рукой и задним ходом выехал на улицу.

Движение в сторону пляжей было очень напряженным. Моя память восстановилась ещё не полностью, и понадобилось немало времени, чтобы вспомнить, где жила Кэрол. В конце концов я нашел её дом.

Он не был столь импозантным, как расположенный рядом дом Сандерсов, но действительно выглядел привлекательно, особенно из-за ухоженной лужайки перед ним, на которой без строгого порядка были посажены

апельсиновые, лимонные и грейпфрутовые деревья. Дом был трехэтажным, от него тянулась длинная дорожка в гараж. Сам гараж с улицы я не видел, потому что на дорожке стоял голубой "ягуар", весь в пыли, а дорожка с одной стороны отделялась трехметровой изгородью, собственностью Сандерсов, а с другой рядом решеток, прикрытых вьющимися розами. Рядом с входной дверью была почтовая прорезь, под ней - кнопка звонка, однако фамилии владельца дома не было.

Мелькнула мысль, не взглянуть ли на номерные знаки "ягуара", но не желая дать заметить кому-нибудь в доме, что сую нос без разрешения не в свои дела, я после колебаний зашагал вперед и нажал кнопку звонка. Навеса над крыльцом не было, и солнце разбудило бригаду норвежских плотников. После длительной процедуры доклада привлекательная горничная в хрустящем белом фартучке меня пропустила. Я почти пробежал мимо нее: так было прохладно и затененно внутри.

– Если вы, мистер Шофилд, подождете минутку, - сказала горничная, - то миссис Данди вас примет.

Стоявшая в доме прохлада могла быть достигнута в нашей долине только с помощью кондиционера. Мебель в доме была современной, но было её немного. Лестница поднималась к стене, поворачивала и вела на третий этаж. Начиналась она широкими, низкими ступеньками, покрытыми дорожкой, с красно-белым рисунком и люрексом. Такое решение не казалось безвкусным. Помещение выглядело уютно и богато. Я был один. Оценив обстановку, я решил, что если Кэрол не ведет какого-то небывалого дела (а она совершенно не походила на деловую женщину), то должен быть кто-то еще, принимающий большое участие в делах миссис Кэрол Данди. Похоже, мне нравилось это имя, звучащее как-то звонко и весело.

Я уселся в прочное и удобное датское кресло, снял защитные очки и подставил глаза под кондиционер, позволяя ему обрабатывать их. И хорошо, что я занялся этим. Не прошло и двух минут, как наверху на лестнице послышался шорох. Я увидел одно из самых приятных воплощений юной женственности, какие когда-либо встречал в своей жизни. Под "юной" я подразумеваю примерно лет восемнадцать, а если сказать по-другому, то это значит: достаточно молодая, чтобы иметь это великолепие, и достаточно взрослая, чтобы знать, зачем оно. Она взглянула на меня сверху и стала спускаться. На ней был желтый закрытый купальник, похоже, ручной росписи, короткий ворсистый жакет и большая шляпа от солнца, с цветами; в руках она несла один из этих бесформенных ридикюлей, с которыми ходят на пляж.

Если быть точным, то она не спускалась по лестнице. Скорее это было медленное волнообразное протекание. Ее бедра были все время в движении, как у чистокровной лошади; весь путь вниз её таз предшествовал всему остальному. Допускаю, что она была слегка смущена размерами своей шляпы. Я не мог разглядеть цвет её волос, пока она не спустилась ниже. И только тогда заметил над глазами несколько коричневых завитков цвета жженого сахара.

У меня перехватило в горле и я встал. Она остановилась на лестничной площадке и, глядя на меня, выдержала паузу, после чего завершила остаток пути. Ее бедра переливались с одной стороны на другую, заставляя упругий живот вздрагивать на каждой ступеньке.