Не бей копытом
Шрифт:
– Я не имел в виду чего-нибудь предосудительного. Я только хочу представить себе образ жизни Бонни; где она проводит время?
Кэрол замялась.
– Я предоставляю ей максимально возможную свободу, - сказала она.
– В основном она прекрасная, порядочная девушка.
Кэрол снова замялась.
– В основном, - кивнул я.
– И все же?
– Ну, хорошо, в пятнадцать лет она попала в неприятную историю со взрослым мальчиком. Если говорить прямо, она забеременела. В том, что она так залетела, нет ничего удивительного: она кочевала из
– Так ты взяла её под свое крылышко именно в это время?
– Да. Я была заинтересована в личных льготах для матерей-одиночек. Я встретилась с Бонни и она, да, именно она перешла под мое крылышко. Мы договорились, что когда родится ребенок, мы его усыновим, а я официально удочерила Бонни.
– Бонни не сохранила ребенка?
– Нет. Я была очень раздосадована, но это был её выбор и я предоставила его ей.
– Ты была замужем в это время?
– Нет. Я была замужем несколько месяцев, когда мне не было и двадцати. Это был горький опыт. Возможно, он и помог мне понять Бонни.
– Хорошо. Но вернемся к тому, как Бонни проводит время.
Неожиданно с подъездной дорожки донесся грохот.
– Мирный день у себя дома, - проворчала Кэрол.
Я вышел на лестничную площадку и посмотрел в боковое окно. Сильно побитый грузовик, выехав, несомненно, задним ходом на дорожку, проехал вплотную к открытому гаражу и теперь праздно красовался возле него. Мой угол зрения не позволял увидеть весь грузовик или кого-нибудь из водителей, тем не менее я заметил, что на нем номера, выданные в Бажи, Калифорния, Мехико.
Кэрол смотрела вниз с площадки лестницы.
– Что это?
– спросила она.
– Неизвестно. Стой там, - сказал я.
Я вышел черным ходом и опять зашагал к гаражу.
Из грузовика как раз спускался водитель. С другой стороны, в хвосте, был ещё кто-то, открывающий двери, но все, что я смог увидеть, это край огромного сомбреро и пара огромных ботинок. Я ещё раз посмотрел на водителя и в моем скальпе стало покалывать. Он походил на какого-нибудь мексиканец из Голливуда в роли
Главаря банды юнцов. Но у меня создалось впечатление, что он вполне реален. На нем поверх рубашки была надета черная кожаная куртка. Узкое и очень смуглое лицо пересекал от уха до левого угла рта безобразный шрам, искривляющий губы. Он двигался такой развинченной, ленивой походкой, вращая бедрами, которая по мнению молодых бездельников придает им значительность, однако, должен заметить, что у него в избытке было крепких мышц. Под напускной разболтанностью угадывалась резкая, как удар хлыста, сила.
Он сунул руки в карманы узких голубых джинсов, продефилировал к левому переднему крылу и, облокотившись на него, взглянул на меня.
– Что происходит?
– спросил я.
Он пожал плечами.
– No hablo ingle's, - ответил он.
Ну вот, ещё и об этом надо думать. Я попытался вспомнить крохи испанского, преподававшегося в колледже, но он только таращил на меня глаза. Из-за хвоста грузовика вышел напарник. Это был толстый
– Buenos dias, sinor, - сказал он.
– Хелло, - ответил я.
– Чего вы хотите?
Они переглянулись. Тощий со шрамом кивнул в сторону двери дома Кэрол. Толстый направился туда. Я последовал за ним.
– Притормози на минуту, Панчо, - сказал я.
Тощий водитель оторвался от крыла и схватил меня за руку. Я резко развернулся к нему.
– Руки прочь, сынок, - крикнул я, - или получишь в брюхо!
Я не знаю, понял ли он мои слова, но мои намерения понял. Я был слишком слаб, чтобы связываться с ним именно здесь, и, думаю, он заметил это. Догадываюсь, что не запугал его, но по каким - то, ведомым только ему причинам, он в этот момент не хотел устраивать драку. Он расслабил свою руку и я движением плеч освободился. Толстый входил в дверь на кухню и я быстрыми шагами последовал за ним. Такой оборот дела вызвал у меня желание, чтобы появились зеваки, которые к этому времени просыпались в соседних домах, однако эти двое с южной границы действовали очень напористо.
Когда я влетел на кухню, горничная стояла в стороне спиной к шкафу, сжимая в руке длинный кривой нож. Панчо, не обращая на неё внимания, направился к лестнице. Я жестами приказал горничной держаться подальше. Она кивнула, но нож из руки не выпускала. Она не выглядела напуганной, и лишь приготовилась ко всему, что может случиться.
Я взглянул наверх. Там на лестнице в потоке солнечных лучей стояла Кэрол и смотрела вниз на Панчо.
– Пит, - крикнула она, когда увидела меня позади него.
Панчо не обернулся. Он продолжал идти вверх и что-то сказал по-испански. Кэрол немного отступила назад. Я поспешно направился к нему. Я не смог уловить, что сказал Панчо, и лишь услышал, что ответила Кэрол:
– Нет. Кто вы?
– Эй, ты!
– завопил я.
– Стой!
Я быстро, через две ступеньки, поднимался по узкому темному пролету лестницы. Я чувствовал чью-то тень сзади и ниже меня, а лицо Кэрол, смотрящее на меня мимо Панчо, исказилось от внезапного испуга.
– Пит, сзади!
– крикнула она.
Ни слова не говоря, Панчо ударил её тыльной стороной ладони по лицу. Она упала и я её уже не видел. Панчо повернулся и стремительно двинулся вниз по лестнице. На долю секунды я глянул вниз: в начале лестницы, выжидающе глядя вверх, стоял тощий. И в этот момент Панчо меня ударил. Я попытался прижаться к стене, но он был слишком толстый и заполнял всю ширину пролета. На плоской стене не за что было зацепиться, и я почувствовал, что неуклюже скольжу вниз, сильно ударяясь левым локтем о ступеньки, затем качусь, подталкиваемый коленями Панчо. Я катился ниже и ниже, а тощий поджидал. Когда я попытался остановиться и атаковать его, он пнул меня ногой и я отлетел на середину кухни. Из меня вышибло дух, а мой подбородок стукнулся о холодный линолеум.